Мария Лынёва - Сторінка 3 - Дитячий світ
Четвер, 08.12.2016, 23:09
Наталя Гуркіна: казки, загадки, вірші для дітей...

 Мария Лынёва - Сторінка 3 - Дитячий світ






.

Скільки Вам років?
Всього відповідей: 8655

Пошук

ДІТИ

  • Детдома Украины

  • [ Нові повідомлення · Учасники · Правила форуму · Пошук · RSS ]
    Сторінка 3 з 6«123456»
    Дитячий світ » Сучасна зарубіжна література » Проза » Мария Лынёва (Россия)
    Мария Лынёва
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:44 | Повідомлення # 31
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ВТОРАЯ,

    В которой Ульянка получает очень ценный подарок, а «Великий Светлый Рыцарь» объявляет войну Темным Силам


    На следующее утро Аглая, Вера и Ульянка снова превратились в самых обычных с виду школьниц. В Парке Отдыха никто и не догадывался, что за троица под звуки Улькиного плеера шагает по дорожкам Парка. Девушки купили в нарядной палатке три пломбира и стали выбирать местечко, где бы им присесть, но никак не могли выбрать. Вере то не нравились соседи, то скамейка находилась слишком близко от фонтана, от которого летели брызги, то на сиденье уже кто-то пролил пепси. Наконец, Ульянка, которая обычно или отставала от своих подружек, или бежала чуть впереди, узрела пустовавшую скамеечку и устремилась к ней.

    - Улька, постой! – окликнула Вера, но было уже поздно. Даже опытная ведьма может случайно сесть на лавочку с надписью: «Окрашено!» Ульянка была ведьмой начинающей и, к тому же, левшой. Поэтому, имея вполне приличные отметки в Лицее, она могла перепутать стороны улицы, углы, автобусные остановки. Вот и сейчас вместо того, чтобы повернуть направо, она повернула налево и села…

    - На ту самую скамеечку, которую сама заговорила, - тихонько ахнула Аглая.

    - Надо ей сказать, - Вера хотела отправить Ульянке мысленную эсэмэску, которыми обменивались наши ведьмочки по своей внутренней Сети. Но Аглая c хитрым видом сказала:

    - Не надо! С Улькой всегда так. Может, еще все и обойдется!

    - Посмотрим, - ответила Вера.

    - Посмотрим!

    - Девчонки! Идите, сюда, здесь свободно, - крикнула Ульянка, помахав им рукой.

    - Мы сейчас, - отозвались подружки, глядя, как к скамеечке напротив той, на которой сидела Ульянка, направляется какой-то мальчик в самом обычном джинсовом костюмчике, в самых простых кроссовках.

    «На вид – Улькин ровесник, – подумала Аглая, оценивающе глядя на Ульянкиного визави. – Он ничего…»

    «Ничего особенного, - констатировала Вера. – Кроме самомнения! Обычный поцик, метр в прыжке, а нос-то задирает! Хотя сам - далеко не Брэд Питт».

    «И совсем не Кинг-Конг», – возразила мысленно Аглая, и тоже, в общем-то, была права. Что-то в мальчике такое было, от чего Ульянка беспомощно захлопала ресницами и снова позвала подружек:

    - Девчонки! Идите сюда!

    - А мы еще водички купим, – ответила с невинным личиком Аглая. Они с Верой отошли подальше и, хотя Ульянка отправила им мысленную эсэмэску: «Вы куда?!» назад не повернули. «Мы ей только помешаем», - решили подружки.

    - Кажется, заклятие Ульянкино сбывается, - сказала Вера.

    - Причем не только для нее, но и для него, - заметила Аглая. – Видишь, как он смотрит на нее!

    - Вот именно – смотрит!.. Тоже мне, плейбой какой. Ну, нравится ему девушка – так подошел бы, познакомился.

    - Ты что! Это же прошлый век. Девчонки давно первые знакомиться подходят!

    - Рыжулька не будет! Ты ведь ее знаешь.

    - Зна-а-аю! Она так в гляделки и будет играть, - усмехнулась Аглая. - Эх, прям хоть заклинание читай «на смелость добру молодцу»! Попробовать?

    - Нет, подожди! Ты ведь знаешь, что я - против всяких приворотов. Тем более – сегодня, - напомнила Вера. - Нам же колдовать нельзя…

    - Ах, да! Вербное Воскресенье, - вздохнула Аглая, которой ужасно хотелось вмешаться. – Ладно, я не буду колдовать! А может, все-таки?..

    - Не смей!..

    Пока Аглая с Верой спорили, Ульянка и мальчик напротив продолжали молча смотреть друг на друга. Эту «игру в гляделки» нарушило появление любопытной черной мордочки, выглянувшей из-под джинсовой куртки Улькиного визави. Тот извлек на свет божий забавную зверюшку и стал с ней очень строго объясняться:

    - Вот что, дорогая! Мы с тобой жили довольно дружно, я тебе проблем не создавал... а ты чем оплатила? К чему привели твои глупые шутки?

    Зверюшка, слушавшая с самым преданным и трогательным выражением, виновато задергала носом и попыталась вновь залезть к другу под куртку. Однако тот ее обратно не пускал и продолжал, поглядывая на скамеечку напротив:

    - Вчера тетя Артемида с булгаковским пафосом нам объявила, что ее святое терпение лопнуло, и что пора кому-то убираться из квартиры вон. Мы с тобой честно бросили монетку, так уж выпало – уйти придется именно тебе! Прости - и постарайся быть счастливой. Понимаю, что без меня это вряд ли возможно! Зато без нашей драгоценной тети Артемидочки – вполне. Поэтому улыбнись и приведи себя в порядок. Сейчас мы найдем новых друзей! Кто тебе нравится, а? Покажи!

    Видимо, этой речью он хотел сделать рекламу своей зверюшке, но не особо преуспел. Толпы желающих не ринулись к нему. Наоборот! Прохожие шарахались от сумасшедшего мальчика, который говорит со своей крысой, да еще и норовит подсунуть ее мирным гражданам. Видя такое дело, хозяин зверюшки поднялся со скамейки, подошел к Ульянке и без особых предисловий спросил:

    - Скажите, девушка! Вы любите животных?

    - Нет, – ответила Ульянка. – Я людей люблю.

    - О, это большая редкость, – обрадовался собеседник. – Моя Кама – почти как человек, только без его недостатков.

    - Так ее зовут Кама? – спросила Ульянка.

    - Да. Это божественное имя. Означает – «чувство», или что-то в этом роде, - пояснил владелец Камы и с гордостью добавил: - Это настоящая морская белка!

    - Кто, кто это? – удивилась Ульянка. - Про морских свинок я кое-что знаю, но про морских белок слышу первый раз.

    - Правильно, потому что это очень редкий вид. Их в природе осталось всего несколько экземпляров. Вам повезло, что вы ее вообще увидели!

    - Я думала, что ваша редкость - просто крыска.

    - Нет, просто у этой породы хвост такой! Поэтому она и ценится, - объяснил собеседник. - Но главное, представители этой породы удивительно умны! Вот, Кама, например. Не зря же она выбрала именно вас! Я думаю, она права. У вас такие добрые глаза, что вам я уступаю Каму даром! В честь Вербного Воскресенья. Берите, берите!

    С этими словами он сунул Ульянке свою крыску. Ульянка хотела спросить, чем же кормят этот редкий вид средиземноморских морских белок, но в это время собеседника ее окликнули какие-то ребята. Приветствие было довольно звучным, однако тот, кого они позвали, не отреагировал. Знакомые вновь окликнули его и, видя, что приятель их «не слышит», решили подойти к нему. Тогда бывший владелец Камы повел себя еще более странно: метнулся к высокой витой ограде Парка, перемахнул через нее - на зависть олимпийским чемпионам - и пустился наутек. С кличем: «Стой, Денисов! Але, стоп!» приятели кинулись его догонять, но тягаться с беглецом им оказалось не под силу.

    -Хорошо себя веди! – крикнул он с другой стороны улицы то ли Ульянке, то ли «морской белке» и, помахав обеим ручкой, скрылся за углом супермаркета.

    - Ну и ладно, – сказала Ульянка Каме. – Нам ведь безразлично это бегство, правда? А вот ребята, кажется, огорчены. Вон, возвращаются! Смотри, какие у них лица… ха-ха! Как хорошо, что они его не догнали, правда? Хотя нам это все равно!

    Видя, что знакомые беглеца приближаются к ней, Ульянка поднялась и хотела уйти. Но ребята догнали ее, окружили и спросили не особенно приветливым тоном:

    - Ты его телка?

    Ульянка, не привыкшая к такому обращению, смогла только отрицательно покачать головой. «Где же девчонки?» – подумала она, вспоминая хоть какое-нибудь заклинание на этот случай. Кричать ей не хотелось, но внутренний голос все-таки отчаянно позвал своих. Вера с Аглаей, присевшие перед открытой эстрадой, на которой выступала какие-то музыкальная группа, даже сквозь оглушительную музыку услышали и поняли: пора Ульянку выручать!

    * * *

    Обычно днем подружки не летали, да и День выдался совсем не для полетов, но тут уж было не до правил. Через секунду Вера и Аглая очутились рядом с младшенькой, закрыв ее собой. Ульянкины крутые собеседнички туповато смотрели на девушек, соображая, откуда те так внезапно свалились. Не придумав ничего лучшего, один из приятелей Денисова спросил:

    - Так вы все – его телки?

    - Мы не телки и не его, – сказала Вера. – Какие к нам еще вопросы?

    - Как это – не его? – переспросил один из крутых «джентльменов», у которого на куртке красовалась бычья голова и надпись: «Ай эм Супер Чемпион!» Он лихо сплюнул, демонстрируя товарищам, как надо обращаться с дамой. – Кому ты гонишь! Мы же видели, как эта рыжая с Денисовым – «сю-сю, му-му»!

    - Вон и крыса его у нее, – подтвердил третий по прозвищу Кобеня, ходивший у Чемпиона в оруженосцах.

    - Это не крыса, – ответила с достоинством Ульянка. – Это настоящая морская белка! Просто у нее хвост такой.

    - А вы – правда, чемпионы? – спросила у «джентльменов» Аглая. – По чему же, интересно?

    - Супа – он у нас во всем Чемпион! Супер-Чемп, – гордо пояснил Кобеня и добавил, делая ударение на первом слоге в слове «поняла»: - Ты пОняла?

    - Как не понять! Вы все – чемпионы по наглости, – прищурилась Аглая.

    - Короче так, – объявил Супа – Чемп тоном потерявшего терпение начальства. – Денисов нам должен… – тут он назвал сумму, удивившую даже его спутников. – Он не отдаст – платить будешь ты! – он ткнул пальцем в сторону Ульянки.

    - Но у меня столько нет, – растерялась та.

    - Давай, сколько есть!

    - И плеер сюда, – добавил Кобеня. Чтобы скорей отделаться от них, Ульянка хотела отдать кошелек – заметим, с очень скромным содержимым – и свой новенький плеер, но Аглая её остановила:

    - И не думай! С какой стати?.. Неспортивно, чемпионы!

    - Ребят, дайте нам, пожалуйста, пройти, – спокойно попросила Вера, но Супа-Чемп вежливому обращению не внял. Свита, следуя его примеру, тоже девушек не пропускала. Вера быстро огляделась. Звать на помощь было бесполезно – все гулявшие куда-то мигом испарились. Супа, кривовато ухмыляясь, смотрел так, будто решал вопрос, где ляпнуть запятую в милой фразочке «казнить нельзя помиловать».

    «Какой наглец!» – Вера, конечно, помнила, что сегодня – Вербное Воскресенье, что колдовать в это день ни в коем случае нельзя, и что того, кто нарушит этот велики и давний Запрет, ждет неминуемое Наказание, но…

    «Но я не вижу другого выхода», - подумала она.

    Попросив мысленно прощения за свой Проступок, Вера прикрыла глаза и сделала очень легкое движение рукой. В её ладони Супа-Чемпион увидел зеркальце, похожее на маленькую полную Луну, а в нем – свою физиономию во всей красе. Энергия угрозы, излучаемая Супой, показалась в виде красно-фиолетовых лучей. Отброшенные отражением, лучи мгновенно собрались в клубок и превратились в баскетбольный мяч. Зеркальный двойник Супы дал пас, который «чемпион» принять не смог. Супа ощутил такой толчок, точно по голове на самом деле двинули мячом. Супа равновесие не удержал и очутился на земле среди молоденькой нежно-зеленой травки. Приятели его недоуменно наблюдали за происходящим.

    - Супа, э, ты чё? Вставай! – тряс его Кобеня.

    - А… а где эти тёлки? – произнес озадаченный лидер, поднимаясь.

    - Да кто их знает! Здесь были только что.

    - Не провалились же они! А мяч где?!

    - Какой еще мяч?! Ты головой ушибся, что ли?

    Супа пытался объяснить, что с ним произошло, но нечуткие друзья только смеялись и читали надпись у него на куртке. Супа тоже посмотрел, что там такое: «Испачкался, типа?» Нет, куртка была, точно из хорошей чистки, только вместо теперь бычьей головы на ней красовался мультяшный Кролик с длинными ушами, а надпись гласила: «Да я – супер-пупер Чемпион!»

    - Кто мою куртку взял? – грозно спросил Супа у Кобени. – Они?!

    - Никто не брал, – ответил тот, немного побледнев.Тогда Супа огляделся и жалостно, по-бабьи на весь Парк заголосил:

    - Граждане, помогите! У меня украли куртку! Деньги, кошелек!

    - Посмотри в кармане, – посоветовал Кобеня. – Может, бабки ещё там.

    Супа последовал совету и с облегчением вздохнул. Кошелек был на месте, даже баксы родненькие были целы. Супа их старательно пересчитал, плюя на пальчики, посмотрел на свет… и тут с ним опять едва не случился инфаркт.

    То есть, с одной стороны купюры выглядели, как положено – и Вашингтон на месте, и «узорчики». А вот на обратной стороне каждой бумажки кто-то вывел ярко-алыми чернилами стишки:

    В мечтах о золотой казне

    Не попадитесь к Сатане!

    И подпись: «Гёте, «Фауст», Часть вторая». Приятель Кобеня это прочитал и, не удержавшись, хрюкнул. Остальные, хоть и не прочли, но тоже стали гоготать, глядя на Супу-Чемпиона – уж больно вид у него был прикольный! Супа отправил бумажки обратно в карман и так посмотрел на своих спутников, что те тут же притихли.

    - Это не мы, - сказал Кобенюшка на всякий случай. – Это чье-то колдовство!

    - Наверно, это ведьмы были, - попытался обратить все в шутку Чипс, другой Супин спутник. Но Супа принял все всерьез и прошипел:

    - Точно, ведьмы! Ну, колдовки, подождите! Я вас встречу! Узнаете, как Супера обламывать. Нос из дома не покажете, нечисть! Попадетесь мне еще, - тут Супа взглянул на афишу фильма, на которой был изображен боевой светлый Маг, расправил плечи и хрипловато возвестил: - Я, Великий Светлый рыцарь Супер-Чемпион, объявляю войну всем Темным Силам. В нашем городе и во всем Мире! Никто из ведьм не скроется от моего праведного гнева!

    «Супер-пупер Чемпион», - подтвердил мультяшный Кролик с куртки, но «светлый рыцарь был настроен так серьезно, что не соизволил даже улыбнуться.
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:45 | Повідомлення # 32
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ТРЕТЬЯ,

    В которой говорится о том, почему ведьмы не очень любят пешие прогулки, а Ульянку ожидает весьма печальное известие


    - Вот и ответ на вопрос, почему ведьмы по ночам летают, а не совершают пешие прогулки, – заметила Вера, когда три подружки добрались до Ульянкиной квартиры. – Днем-то встречи не всегда приятны.

    - Почему? Иногда бывают ничего, – возразила Ульянка.

    - Ты это о ком? – Вера передернулась. – Надеюсь, не о том мордатом хаме и его высоко духовных друзьях?

    - Понятно же, что не о них, – сказала Аглая, наблюдая за Камой. Та уже сделала свое черное дело на любимом Улькином ковре, обнюхала всё на столе и вообще недурно себя ощущала на новой квартире. – Ну и удружил тебе прекрасный незнакомец!

    - Как там у Маркеса было? «Юноша, похожий на нашкодившего ангела»? – Вера засмеялась.

    - На падшего, – подсказала Аглая и чпокнула клубничной жвачкой.

    - «На беглого ангела», – поправила Ульянка. – Это же совсем другое.

    - Падший или беглый, но, кажется, твой Ангел привык решать свои проблемы за счет других, – заметила Аглая. – Представляю, в каком восторге будет твоя бабушка!

    - Да уж! Надо кому-нибудь крыску пристроить, пока она тебе весь дом не осюрпризила, - сказала Вера и забарабанила по столу яркими коготками.

    - Уль, хочешь, я ребятам позвоню? - предложила Аглая, имея в виду своих, как сказала бы Ульянкина бабушка, «поклонников», которых Вера и Ульянка окрестили «Глашиным фан-клубом». - Они для этого чуда быстро нового хозяина найдут!

    - Нет, не хочу! Мне Кама нравится, – Ульянка чмокнула «морскую белку» в носик и без тени раздражения вытерла за ней новую лужу. – Смотрите, какая у нее мордочка смешная! И глазки синие. Ах ты, моя радость!

    - Тебе, наверно, кажется, что ты его целуешь, да? – лукаво улыбнулась Аглая. Её вопрос вылез из-под стола и желто-красным дутым шариком направился по воздуху к Ульянке. Та, защищаясь, выставила щетку для волос, словно барьер.

    - Ничего подобного, – возразила она. Шарик подлетел к ней и, напоровшись на преграду, смачно лопнул. То, что от него осталось, превратились в полосатого хамелеона с любопытными глазами. Это существо нахально попыталось забраться к Ульке на колени, но Кама ощетинилась и так на него фыркнула, что хамелеон удрал с забавным видом и спрятался в книжном шкафу между томами Булгакова и Гоголя. Ульянка погладила Каму по блестящей шерстке, улыбнулась:

    - Никто об этом беглеце не думает. Мне даже говорить о нем неинтересно!

    - Хорошо, что для тебя это не так серьезно, - ответила Вера, чувствуя себя перед Ульянкой немного неловко. – Потому что…

    - Абсолютно несерьезно, - заявила Ульянка. - Давайте лучше чай пить. С вишневым печеньем!

    * * *

    Она достала из резного буфета самый нарядный сервиз и заварила чай поароматнее - как бабушка учила. Наведьмив все необходимое, Ульянка стала разливать из большого чайника со сказочными нежными цветами и тут же вспомнила, как ее учила наливать чай Вера. Ульянка поставила чайник обратно и стала пристально на него смотреть. Сначала у неё ничего не выходило, но как только Ульянка вновь подумала о том беглеце, чайник плавно воспарил над столом.

    - Молодец, Рыжулька! Молодец! – воскликнула Аглая. - Видишь, и у тебя получилось.

    Чайник церемонно подплыл к ней, поклонился, галантно наполнил её чашку, не пролив ни капли, затем проделал то же самое для Веры и Ульянки.

    - Да, – вполголоса сказала Вера, - получилось. Только как же наш Запрет на колдовство в Вербное Воскресенье?

    - Ой, кто бы говорил, - засмеялась Аглая и взяла печеньице. - Мы же видели прекрасно, как ты с этим рэкетиром в отраженный фейербол сыграла! Супер.

    - Точно, - кивнула Ульянка. – мастер-класс! Нам до тебя, Вер, далеко.

    - Куда уж! Не зря она у нас - самая молодая Метресса в округе, - вздохнула Аглая, которая пока и мечтать не могла о звании Метрессы – впрочем, как и Ульянка, и остальные девушки из их Лицея.

    - Иногда это имеет свои минусы, - сказала Вера, имея в виду, что это высокое звание Светлой Ведьмы подразумевает не только некоторые колдовские привилегии, но и более строгие взыскания за отступления от Правил. - Теперь с меня стружку точно снимут! Хоть и старалась соблюсти все Правила, но у меня не получилось…

    - А у меня, наверно, получилось потому, что я сегодня Правила нарушила, – сказала Ульянка. – Вы же знаете - у меня всегда получается то, чего делать нельзя!

    - Чаек ты точно лучше всех из нас завариваешь, - улыбнулась Вера.

    - Серьезно? Давай, плесну еще, - предложила Ульянка. У Веры еще оставался в чашке чай, но она все же согласилась, поняв, что Ульянке понравилось разливать чай этим способом и она хочет поупражняться. Большой чайник опять воспарил над овальным столом, за которым наши ведьмы так любили собираться. Чайник важно приблизился к Вериной чашке и немого наклонился, и в ту же секунду резко прозвучал телефонный звонок – не мобильный, городской. Ульянка отвлеклась, чайник замер на полпути, затем подпрыгнул в воздухе, упал и вдребезги разбился. Перескочив через осколки и лужицу заварки на ковёр, Ульянка взяла трубку.

    - Да? Здрасьте, тёть Валь, – ответила она, следя краем глаза за тем, чтобы морская белка не забралась в разбитую посудину. – Да? Когда? А что такое?! Ужасно! Да. Конечно, буду. Я еще вам позвоню… Девчонки, у меня дедуля умер!

    - Николай Сергеич? – Вера и Аглая переглянулись. – Но он, вроде бы, давно…

    - Нет, это другой. Он каким-то там деятелем был, я его и не знала почти

    - Может, поэтому тебе не было послано Предупреждение о нем, - сказала Вера.

    - Мы ведь обычно чувствуем такие вещи, - добавила Аглая.

    - Я его вообще-то видела во сне не так давно, - произнесла задумчиво Ульянка. - недели две назад, наверное. Он был такой серьезный, но вопросы задавал какие-то смешные! И все хотел, чтобы я что-то там ему пообещала…

    - А ты что?

    - Ну, я… я помню, что сказала «нет».

    - Слава Богу! Неизвестно, какие обязательства ты на себя взяла бы.

    - Но дело в том, что это «нет» как раз согласием и оказалось, - закончила Ульянка. – Дедуля успокоился и после этого исчез!

    - И ты не знаешь, что ему пообещала?! – ахнули подружки.

    - Во сне знала, а сейчас уже не помню, - сказала Ульянка, как всегда, беззаботно. Аглая с Верой посмотрели на нее так выразительно, что она чуть-чуть смутилась и добавила, будто в оправдание: - Я и сон этот забыла сразу! Вспомнила только сейчас.

    - Значит, Предупреждение все-таки было, - заметила Вера. – Только ты его не поняла! А кстати, и у Глаши выходило, что…

    - Да, карты говорили, что немолодой Король все время о Рыжулке думает, - напомнила Аглая. – И о чем- то ужасно жалеет. И терзается угрызениями совести!

    - Не думаю, что Серафим Петрович обо мне хоть раз подумал, - Ульянка покачала головой. – И уж тем более - терзался! Мы с бабулей для него точно чужие были.

    - Но на похороны тебе всё равно идти придется, – Вера, как всегда, была воплощением здравого ведьминского смысла, что нередко выводило из себя ее подружек. Но она опять была права!

    - Придется, да, – Ульянка тяжело вздохнула. – Это будет послезавтра.

    - Мы тебе соболезнуем, – произнесла Аглая, имея в виду то ли печальное событие в семье, то ли неизбежность похорон. Подружки знали, что Ульянка хоть и любит всякие «прикольные ужастики» про «вампов-черепа-надгробия», но только в книжках и кино. В жизни она не считала кладбище таким уж интересным местом, и болела каждый раз после того, как бабушка водила ее навестить кого-то из усопших родичей. Закономерность эта была не такой уж обычной для ведьмы; многие Ульянкины коллеги уверяли, будто «заряжаются энергией могил».

    «А Улька там свою энергию теряет», - подумали подружки, которые «энергией могил» не заряжались, но и носом кровь у них после кладбищ не шла. «Надо бы ей талисманчик посильнее зарядить», - подумала Вера, глядя на погрустневшие Ульянкины глаза, а Аглая, бросив взгляд на Ульянкин сарафанчик, который та носила с джинсовыми брючками капри, спросила:

    - Уль, что ты наденешь-то?

    - Не знаю, - Ульянка пожала плечами. - Может, в этом и пойду.

    - В этом - ни в коем случае! - возмутилась Аглая. – Внучка такого человека – и здрасьте вам, такой панкушкой заявится!

    - Ну и что? Вы сами говорили – мне этот сарафанчик с птицами идет!

    - Тебе идет, да! Но не ситуации, - терпеливо объяснила Вера.

    - Повод-то печальный, - кивнула Аглая. - Надо соответствовать.

    - Но у меня ничего такого нет, – Ульянка призадумалась.

    - Ладно! Я тебе дам свое черное платье, - пообещала Вера.

    - А я - туфли, - Аглая обняла Ульянку. – Будешь у нас самая красивая на похоронах.

    - Спасибо, девчонки, – Ульянка растроганно шмыгнула носом. – Вы – мои самые близкие люди! У меня таких больше нет. Спасибо, вам за все, спасибо…
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:45 | Повідомлення # 33
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

    В которой снова появляется Беглый Ангел


    - Ну и как она тебе? – спросил один из трех джентльменов, сидевших в наспех оборудованной под гостиную сторожке. Персонаж, которого в школе звали Дрим-Тимом или просто - Тимкой, мама называла Тимочкой, Тимошей, Тимой, отец - Тимофеем, а учителя и недруги звали «Денисов!» снисходительно пожал плечами:

    - Так себе! В целом, средне.

    - А эта? – спросил его приятель, Санька Порываев, которого с легкой руки физички все называли «Партизаном».

    - Блондинка-то? – Тимка придирчиво осмотрел фотомодель на экране допотопного телевизора, махнул рукой: - Простушка!

    - А эта, в голубом?

    - Ну, эта, может, ничего. Хотя ноги могли быть и подлиннее, - решил Тимка тоном председателя жюри, и запел, передразнивая девушку в рекламе:

    - Праву ногу я побрила…

    - А про левую - забыла, – допел вместо него Партизан.

    - Циники вы оба, господа, – заключил третий «член жюри» и хозяин в гостеприимной сторожки, которого все звали ДядьСевычем. – На вас прям не угодишь!

    - Живём по народной мудрости, как в том кине, – засмеялся Тимка. – «Полюбить, так королеву, проиграть – так миллион!»

    - Надо, чтоб и королева тебя полюбила, – философски изрек ДядьСевыч, разделывая воблу. – А чтобы проиграть миллион, надо хотя бы раз сыграть.

    - Ага, Тимка с Супом уже сыграл, – сказал Партизан. – И чего?..

    - Великий умник ты у нас, – ответил помрачневший Тимка. – Только не притормозил меня в нужный момент.

    - Тебя притормозишь! Ты завелся тогда, как танк. И далось тебе это Море Дождей!

    - Черт тебя дернул, - поддержал сторож.

    Тимка в ответ только вздохнул. Он сам прекрасно знал, что «черт дергал» его постоянно! То есть, даже и не взрослый черт, а маленький персональный Чертенок. Именно он и заставлял Тимку спорить абсолютно со всеми; вот и в тот злосчастный день это вреднющее создание подбило нашего героя связаться не с кем-нибудь, а с самим Супой-Чемпионом. Тот патриотично полагал, будто Море Дождей находится где-то на Чукотке или на Алтае. Тимка, который благодаря Инету, знал, что на самом деле это Море на Луне, тут же поспорил с Супой. И, конечно, победил! Супе это показалось обидным, он стал возмущаться: «Ну, да-а! Если знать, любой дурак может выиграть. В игре всё должен решать Его Величество Случай! С Тяпычем сыграть слабо?"

    Тимка призадумался. В их школе даже первоклашки знали, что Тяпыч – это обезьяна, которую приятелю Супы, Кобене привез откуда-то отец. Кобеня был подарком недоволен. Он-то просил маленького крокодила, а получил «вот этого урода»! При такой нелюбви бедному Тяпычу жилось нелегко. До тех пор, пока Кобеня вместе с Супой не научили его одной игре.

    * * *

    Игра, на первый взгляд, была простая: в шляпу складывали шарики двух цветов, а игрок должен был угадать, какой шарик – белый или черный вытянет обезьяна. При всей невинности этой забавы, у Тяпыча еще не выиграл никто. Поэтому, когда Тимке предложили сыграть в шарики», Партизан пытался друга образумить. Но куда там! Тимка был уверен, что и Случай будет за него. Сначала, вроде, так и было. У Тяпыча герой наш тоже выиграл, причем, трижды подряд.

    «Тебе сегодня прямо прёт», – заметил Супа.

    «Наверно, не твой день», – ответил Тимка и хотел уйти.

    «Отыграться не дашь, что ли? – возмутились болельщики Супы. – Ну и Денисов!»

    После такого обвинения Тимка, разумеется, вернулся.

    «Хорошо я дам тебе отыграться, – сказал он Супе. – Сейчас будет белый!»

    Тяпыч скорчил уморительную рожу и вытащил из шляпы черный шарик. Тимка загадал еще раз - только «белое», но опять проиграл. Потом та же история повторилась дважды - с черным шариком.

    «Не хватало, чтобы у меня выиграл какой-то обезьян», – подумал Тимка. Он продолжил игру, и очень быстро потерял весь выигрыш, а вслед за ним – свой новенький крутой мобильник, давний предмет вожделения Супы.

    «О’кей, – сказал великодушно Супа. – Ты мне отыграться дал – и я тебе дам».

    «Я в долг не играю», – ответил Тимка.

    «Что, совсем у тебя ничего не осталось?» – удивился Чемпион.

    «У него часы хорошие», – подсказал ему Кобеня. После недолгих размышлений Тимка снял часы, подаренные ему отцом, протянул их Супе. Тимке всегда везло в этих часах. Он не сомневался, что часы помогут ему снова. Но, видно, что-то не сработало на этот раз. Игра была проиграна – к великой радости Кобени и негодованию Партизана. Тимка молчал. Он все еще не мог поверить, что часы уйдут к кому-нибудь другому! Но это случилось. Тимка туповато наблюдал, как Супа застёгивает на своей руке браслет отцовского подарка.

    «Погоди, – сказал Тимка, спохватившись. – Возьми-ка лучше мою куртку».

    «Ха! Не нужно мне твоё тряпьё», – отмахнулся Супа, созерцая трофей. Но Кобеня ухватился и за куртку.

    «Шмотки мы берём в залог, – пояснил он. – Ты нам еще должен!»

    «Как это? – не понял Тимка. – Я уже расплатился часами».

    «Да они не ходят у тебя».

    «Не ходят?! Но ты только что их проверял!»

    «Братан, ты не понял, – ухмыльнулся Супа. – У тебя они уже не ходят!»

    * * *

    - Нашел, с кем играть! – ругал Тимку Партизан. – У них же Тяпыч обучен специально!

    - А разве обезьяны цвета различают? – удивлялся Тимка.

    - Уж не знаю, различают или нет! Но только ты не первый, кто продул Супе часы, мобайл и куртку. Да ещё и бабки ему должен!

    - Я платить не собираюсь. Я ведь с Супой рассчитался курткой и мобильным!

    - Это ты так думаешь. А он – не так! С тебя теперь не слезут, это точно.

    - Рассказал бы ты всё своему отцу, – посоветовал ДядьСевыч. – Отец – он выпорет, зато поймёт.

    - Да не поймёт он, – усмехнулся Тимка. – Не поймёт!

    Отношения его с отцом складывались не очень-то просто. А тут эта история с тетей Митей… впрочем, все по порядку.

    * * *

    У Тимки, как и у многих простых смертных, была бабушка. Тимка ее любил до того, что называл в детстве «Мабушкой» и привык считать единственной возможной на свете бабулей. Когда Мабушки не стало, Тимке показалось, будто он по-настоящему осиротел. Но добрая судьба не оставила его без попечения. Месяца три назад обнаружилась еще одна Тимкина бабулька, которая решила под старость напомнить о родственных связях.

    «Она хочет переехать к нам», – сообщил Денисов-папа с неестественным энтузиазмом в голосе.

    «Конечно, она пожилой человек, за ней нужен уход»,– сдержанно сказала мама. Не обладавший ее дипломатией Тимка возник: «Пап, а чего она сюда едет-то? Она же тебя бросила в пеленках своим старикам, сама уехала куда-то устраивать личную жизнь. Никогда нас ни с чем не поздравляла, на открытки мои не отвечала. Меня по телефону почему-то Лешей называла. Знать не хотела, как меня зовут, и вдруг вам здрасьте – воспылала нежным чувством!»

    «Не будь жестокосердным, сын, – ответил папа. – Принять ее – наш долг. Пообещай вести себя достойно».

    Сын пообещал. Более того: он попытался обещание сдержать. Блудную бабушку Тимка встретил вежливо, однако целовать ее не стал – слишком велико было искушение напомнить об оставленном ею в детстве Тимкином отце. Но из-за внушительных отцовских плеч смотрели умоляющие мамины глаза. Мама стояла у плиты весь день – как можно было все испортить!

    «Ну, и как вы со старушкой? – сочувственно спросил у Тимки Порываев, который был в курсе почти всех его дел. – Война миров?»

    «Да нет. Подружились вроде бы. Прикольная бабка оказалась! Шляпки меняет одну за другой, поклонников своих вспоминает, романсы поет и грустит о покинутых ею каштанах, под которыми она гулять привыкла. Пристала ко мне: «Сведи да сведи меня, внук, под каштаны! Скучаю по ним». А где я ей возьму такие фишки в нашем климате?»

    «Каштаны есть, – сказал, подумав, Партизан Порываев. – В Л-ском переулке целая аллея. Там фиговенькие, правда, прутики…

    «Уж какие выросли, – обрадовался Тимка. – Ты – друг!»

    * * *

    В тот же день он исполнил пожелание своей бабульки и «свел» ее погулять под каштаны. Прохожие умиленно наблюдали эту пару: старушку – божий одуванчик в диковинной розовой шляпке с цветами и заботливого внука, ведущего ее под ручку. Бабулька сначала капризничала и придиралась ко всему: и деревья-то у нее дома пышнее, и небо синее, и люди улыбчивее. Тимка слушал вежливо, чувствуя, что терпения у него хватит максимум на две подобные прогулки. К счастью, бабулька вполне освоилась под каштанами и вскоре стала обходиться без его сопровождения.

    «Она даже какого-то деда себе там нашла, – поделился Тимка с Порываевым. – Представляешь? Встречаются люди. У них все серьезно! Дело чуть ли не к свадьбе идет».

    «Может, она переберется к нему», – предположил его товарищ.

    «У меня предчувствие – они поженятся! - размечтался Тимка. – Все просто супер будет!»

    Предчувствия Тимкины сбылись, как сказал бы Порываев, «фифти – фифти, пятьдесят – на пятьдесят». Бабулька, поправляя розовую шляпку и смущаясь, как тургеневская барышня, представила родственникам своего жениха. Семье не оставалось ничего другого, как «деда» принять и покричать «Горько!» на их с бабулькой свадьбе. Сразу после этого радостного события новый родич изъявил желание остаться у людей, «которых сразу полюбил».

    «Думаю, моя девочка тоже вас полюбит», – растроганно добавил он.

    Тимке было очень интересно посмотреть на «девочку». Та оказалась довольно крупной «девчушкой» - лет, примерно, сорока. Дочурку звали Артемидой, но Тимка сразу окрестил голубку «тетей Митей», что при ее характере и внешних данных подходило ей гораздо больше. Появившись в доме, тетя Митя весьма усердно принялась воспитывать «аборигенов». Особое внимание она уделяла Тимке – как самому младшему в семье и, видимо, наиболее нуждавшемуся в ее опеке. Так что вторая половина Тимкиных предчувствий - насчет «все будет супер!», пока что-то не сбывалась.

    * * *

    «Представляешь, наша тетя Митя - замещает председателя какого-то там Комитета Добрых, Умных, Радостных, Активных, - рассказывал Тимка Партизану.

    «И чего они там делают?» - спросил Партизан.

    «Борются с нечистой силой в нашем городе, а заодно – во всей Галактике, - ухахатывался Тимка. – Наша тетя Митя себя просто инквизитором в юбке считает. Ей чертики мерещатся в каждом углу! Даже у нас в квартире. Как вошла - сразу на Каму указала! Тетке, конечно, никто не поверил. Мы же с папой – атеисты… мама – нет, она во все такое верит. Но тоже не поверила, что в мою Каму бес вселился. Тогда тетя Митя знаешь, что придумала! Будто у нее аллергия на животных. И как раз на черных крыс!»

    «Ты ей скажи, что это не крыса никакая, а очень редкая морская белка. Средиземноморская», - подсказал Порываев.

    «А что? И скажу. Может, отстанет!»

    * * *

    Версию насчет «редкой породы белки» – мол, «специалисты говорят…» Тимка преподнес домашним, как открытие сезона. Но версия не очень-то сработала, а тетя Митя еще жестче требовала, «чтобы крысу убрали». Тимка возражал, взывая к ближним. Но и те единым фронтом выступили против Камы!

    Тимке внятно объяснили, что нельзя сравнивать здоровье человека и привязанность к смешной зверюшке: «Это просто негуманно!» Спорить с этим было трудно. Каму пришлось изгнать из дома. Каким образом – об этом говорилось раньше. Казалось, после этого тетя Митя могла быть довольна. Но нет! Ее не устраивало абсолютно все: от Тимкиной привычки возвращаться домой поздновато, на которую родители рукой махнули, до его привычки тащить в дом всякую живность. Тетя Митя ненавидела любимые Тимкины фильмы, и всякие сериалы там про животных, зато обожала поучительно-криминальные передачи!

    «Когда женщина себя ведет с умом и достоинством, – изрекла она после очередной документальной серии «Ужасов жизни», – на нее не нападут!»

    «А знаете, на какую женщину не нападут никогда?» – невинным тоном спросил Тимка, которого чертенок снова дернул за язык.

    «На какую?» – не поняла его коварства тетя Митя.

    «На ту, которая на фиг никому не нужна!»

    Это было «последней каплей», по выражению возмущенной тети Мити. Разразился скандал, после которого Тимка объявил семье, что поживет немного у своих друзей. Мол, надо к экзаменам готовиться, и все такое, а в подобной обстановке это сделать нелегко. В глубине души он надеялся, что родители заступятся за него и поставят на место тетю Митю. Но отец был слишком занят, а мама лишь смотрела испуганно и умоляла сына «не задерживаться слишком долго».

    * * *

    «Если б Мабушка была жива, она бы этого не допустила», – подумал Тимка, сидя в сторожке. Он машинально взглянул на часы, но тут же вспомнил, что часов-то у него теперь и нет. «Наверное, уже к полуночи», – предположил Тимка и спросил:

    - ДядьСевыч, так я у тебя заночую?

    - Как договорились, – кивнул сторож.

    - Ты че, серьезно здесь решил залечь? – спросил у Тимки Партизан.

    - Ага. Отдохну пару деньков, сосредоточусь. А там видно будет!

    - Да? А что я скажу в школе? Меня же все будут трясти, как всегда!

    - Ну, скажи – заболел, – Тимка принял позу умирающего.

    - А как же наши репетиции, спектакль? - не унимался Партизан.

    - Продолжайте без меня пока.

    - Но у тебя – главная роль!

    - Океюшки! Я вам позвоню.

    - Как скажешь, - Партизан вздохнул. - Я пошел. Бойцам – пока!

    - Пока, пока…

    «И с такими, как этот пельмень, придется ставить пьесу, – Тимка посмотрел вслед Партизану. – Да на такой площадке – Бродвею не снилось! Эх, мне бы не такую жизнь…»

    * * *

    Он снова перевел взгляд на телевизор. Там как раз пустили интервью с одним из восходящих «звездунов». Тот говорил все то же самое, что и всегда. Тимка знал такие вещи наизусть, и передразнивал певца:

    - «Еще вчера я был никем, но очень много занимался, выступал, верил в удачу и сегодня я – звезда. Спасибо моему продюсеру и мамочке, которая в меня поверила!»

    - Ну, ты даешь! сказал все раньше, чем он сам, - сказал дядьСевыч.

    - Да, они все одно и то же говорят, - отозвался наш герой и, отвернувшись от телеэкрана, стал смотреть в грязноватое окно сторожки. Настоящих звезд на небе видно не было, маячила одна Луна. Вид у нее был слегка тревожный, «будто она хочет попросить о помощи, но не может ничего сказать», - подумал Тимка и подмигнул Луне. Мол, ничего, старушка! Еще погуляешь, прежде чем пойти на убыль. Не грусти! Но Луна стала еще грустнее. Странной формы облачко вокруг нее напоминало серебристую змею, которая словно обнимала лунный диск, защищая его. И в то же время Тимке показалось, что он видит по соседству вторую Луну – черную, будто негатив от первой. Вокруг черного диска тоже было облако-змея, но только пострашнее змеи серебристой.

    «Что это? Тень такая от Луны? Не может быть, - подумал наш герой. - Хотя… я же в Авоське вычитал недавно: есть какая-то там Черная Луна! А как ее зовут – не помню, - Тимка пристально смотрел на Черную Луну. - Она, пожалуй, даже и поинтересней настоящей будет!»

    Черная Луна словно в ответ ему отправила щедрую порцию темных лучей. Тимка вдруг ощутил что-то вроде странного озноба – или слабого разряда тока, пробежавшего сквозь тело. Впрочем, это ощущение быстро прошло, а Черная Луна продолжала висеть в небе рядом с первой, настоящей. Тимка позвал сторожа к окну и спросил:

    - ДядьСевыч, вы когда-нибудь такое видели?

    - Чего там?

    - Черная Луна!

    - Да ладно, - сторож тоже посмотрел в окно. – Какая там луна? Сплошные тучи!

    - Куда вы смотрите? Вон там она, - Тимка снова указал в окно, но с удивление увидел, что все небо, ясное буквально пять секунд назад, уже все в черных густых тучах, словно в саже. И ни одной Луны не видно – ни Черной, ни Светлой!

    - Приколист, - сказал дядьСевыч. – У компьютера пересидел, наверное!

    - Угу, типа того, - согласился Тимка и почувствовал, как его опять пробрал сильный озноб. Стуча зубами, кутаясь в джинсовку, он сказал:

    - ДядьСевыч, а что-то не жарко у нас!

    - Вечер теплый, - отозвался сторож.

    - Теплый, а меня что-то трясет!.. Простыл, наверно, на физ-ре.

    - Аспирину тебе дать?

    - А он у вас с каким вкусом - лимон или малина?

    - Он - со вкусом аспирина!

    - Фуу! Тогда не надо... Где у тебя об-б-огрев-ватель?

    - Может, тебе еще джакузю с минералкой? – усмехнулся сторож. - Вон печка. Замерз – растопи!

    - Логично. Где дрова брать?

    - Дрова-а! Размечтался. Книжки в углу видишь?

    - Вижу…

    - Вот их и бери! Горят не хуже, чем дрова.

    Тимка порылся в старых книжках, почитал названия: «Логика Брауэра», «История галлов», «Пространство и время»…

    - Откуда у тебя такие книги? – спросил он.

    - Оттуда... Из библиотеки, – сторож неопределенно махнул рукой. – Они списанные книжки на помойку вывозят. Все местные там этим «топливом» и запасаются.

    - Понятно, – Тимка поймал брошенный ему коробок спичек, стал неумело разводить огонь в печурке.

    - Ты заслонку-то сперва открой, – ДядьСевыч хмыкнул и направился во двор, ибо «удобства» были там. Гость его все еще возился возле печки. Ему не доводилось иметь дело с таким средневековым агрегатом. Пальцы привыкли к зажигалке, а не к отсыревшим допотопным спичкам, но все-таки огонь был разведен.

    «Когда у меня будет свой дом – заведу в нем настоящий камин, буду греться только у живого огня, – мечтал Тимка, любуясь язычками пламени. Озноб у него уже прошел – так же внезапно, как и начался. Он снова ощутил себя тем, кому дается все легко и на которого гадает половина класса. Сам Тимка ко всяким гаданиям и колдовству относился снисходительно. Он привык доверять реальным ощущениям, мыслить категориями «мне по кайфу – или нет». Вот и сейчас, освоившись, смотрел на пламя как на новую забаву.

    «Как мне нравится – прям супер!» - наш герой подкинул в топку еще пару книжек без обложек. Бумага вспыхнула голубоватым пламенем. На обгорающей странице на огненном фоне высветились набранные непривычным шрифтом такие слова: «Чтобы мертвец в гробу лежал спокойно…»

    Прежде чем сообразить, чего ради он лезет в огонь, Тимка схватил кочергу и ею вытащил скорее эту книжку на железный лист, лежавший перед печкой. Пламя все еще играло на полу, но Тимка забил его одеялом Севыча.

    «Надеюсь, он меня простит», – подумал Тимка и стал перелистывать спасенный фолиант.
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:46 | Повідомлення # 34
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ПЯТАЯ,

    В которой Тимка изучает свою находку


    Старый томик успел обгореть по краям, но в середине страниц кое-что можно было разобрать. Например: «Заговор на усмирение домовых», «От дурного сна», «На полную луну», «На вызывание грозы, ненастья», «урагана малого», «большого»…

    «Хм, где же другая половина книжки? – подумал Тимка, роясь в куче. – Не-а, нету! Ладно, хватит этого пока. Ух ты, это что у нее за штуковина? А, это наверно когда-то застежка была!.. Знаю, видел в музее - когда-то такие книжки с застежками были. Эта даже с камушком каким-то! Интересно, булыжник это, или что?"

    Тимка живо отодрал от остатков переплета непонятный камушек, величиной где-то со средний миндаль. Повертел его в руках, посмотрел на свет лампы, но определить что это, так и не смог.

    «Понятно, я ж не ювелир! Ладно, потом разберемся, - Тимка сунул камушек в карман и вновь стал изучать остатки книжки. - Вау, да тут пуды приколов! Только неужели заговором можно вызвать дождь или грозу? Сейчас! Вот прочитаю я сейчас стишки – и что? Да ничего!»

    Герой наш завернулся в одеяло, подражая магам из фэнтези-фильмов, поднял к небу кочергу, как магический жезл, и трижды прочитал бредовые и полудетские стишки, взглянул в окно. Как следовало ожидать, в природе ничего особенно не изменилось. Правда, в книжке говорилось, что для немедленного эффекта следовало еще подбросить в воздух жабу и, перевернувшись вокруг свой оси, жабу поймать.

    «Жабы здесь нет, – констатировал Тимка. – Могу только скелетик от воблы подбросить!»

    Он взял со стола остатки воблы и подбросил, затем покрутился - лихо, как на дискотеке, но скелетик не поймал. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий.

    «Подожди! - Тимка погрозил - то ли скелету воблы, то ли кому-то, кто толкал его под руку. – Все равно поймаю! Все равно!»

    Скелетик воблы был еще разок подброшен. Тимка лихо покрутился – и поймал отстатки воблы: «Йоу, получилось! Ха!» Подбросил - и опять поймал! За этим-то занятием и застал его дядь Севыч, вернувшийся в сторожку со двора.

    * * *

    - А, ты уже, – Тимка смутился и не знал, куда деть рыбьи кости. – Чего мокрый-то такой? Дождь, что ли, пошел?

    - Ну да, – буркнул, отряхиваясь, сторож. – Меленький такой, противный! Но частый. И ведь обещали же: «По области без осадков». Опять синоптики наврали, тьфу!.. – тут он заметил урон, нанесенный в его отсутствие, и рассердился еще больше. - А чего это с одеялом приключилось? Ты что тут учудить успел?

    - Я сторожку спасал от пожара, - пафосно ответил Тимка.

    - Понятно. Ты сигнализацию везде проверил?

    - Н-нет…

    - Я ж тебе велел: посматривай! Давай, давай!

    * * *

    Тимке не очень-то хотелось вылезать под дождь, но кров надо было отрабатывать по уговору. Выполнив все обязанности «ученика ночного сторожа», наш герой вернулся в подсобку и, дрожа, закутался в обгоревшее изрядно одеяло.

    «Называется, наколдовал на свою голову. Да нет, ерунда, совпадение все это, – размышлял он. – А если нет? Если я на самом деле… могу это делать?!»

    «Сделать хотел грозу, а получил козу, - прочитал модный рэппер текст песни, которую когда-то исполняла королева эстрады. – Розовую козу в желтую полосУ!»

    «Да замолчи ты! Не дразнись, - Тимка поискал глазами пульт, но не нашел, а вставать не хотелось. – Интересно, в этой книжке есть такое заклинание, чтобы вырубить телик? Или там все слишком старое, дотивишной эпохи?»

    «Ночью мне снится сон, - продолжал тем временем рэппер с экрана. – Плачут коза и слон. Плачут и говорят: «Что с нами сделал ты?!»

    На слове «ты» телевизор вдруг пшыкнул, замигал и замолк. ДядьСевыч изрек нечто не особенно цензурное, подошел к «старому другу» и попытался его починить народным способом, а именно - треснув хорошенько кулаком разок-другой, но телик это почему-то не спасло.

    - И-иэх, ты-ы! - сказал телику ДядьСевыч. - Недавно ж блок питания меняли!

    - Да ладно! Он же старый был, - немного виновато сказал Тимка.

    - Недавно блок питания меняли, - повторил собеседник и, найдя в сторожке прочих развлечений кроме съеденной воблы и сломанного телевизора, лег спать. Когда сторож захрапел довольно основательно, его гость опять занялся книжкой с заклинаниями.

    * * *

    «Так! Телики ломать ты можешь. А чинить ты их умеешь? - спросил Тимка у книжки. Та зашелестела страницами так, будто тихонько засмеялась.

    «Чего смеешься-то? - Тимка погрозил книжке кулаком. - Где у тебя здесь раздел тиви и видео? Или хотя бы бытовая техника? Подожди! Да ты же старая совсем! Аж с ятями еще. Не понимаешь, о чем я? Ну, о таких штуках, с помощью которых можно всякое кино смотреть. О превращениях, вампирах, колдунах или хотя бы динозаврах! Понимаешь?»

    Книжка его поняла – по-своему и послушно открылась на каком-то заклинании.

    «Силой леса, силой поля, силой матушки реки…» – начал читать Тимка одними губами, чтобы не разбудить Дядь Севыча. Не дочитав до конца, мельком посмотрел на свою вытянутую руку. Наш заклинатель сам не знал, что именно он ожидал увидеть: когти, как в «кино про оборотней», крылья или что-либо другое, но только не это!

    * * *

    Стараясь не кричать от ужаса, Тимка смотрел на тот же джинсовый рукав и свою кисть… вернее, не совсем уже свою, а жуткую нелепую конечность с удлинившимися пальцами и кожаными перепоночками между ними.

    «Точно, как у динозавров! Ух, ты! Но ведь самое обломное-то то, что…» Да, пожалуй, самым неприятным было то, что конечность «иной твари» выглядела настолько же реально, как обычная рука.

    - Мама! – крикнул он, отшвыривая пакостную книжку прочь.

    «Ой, мамочки! Зачем, зачем, зачем?! Конечно, я люблю животных, но не до такой же степени, чтобы Годзиллой стать!.. Вернуть бы все как было, ой…»

    - Чего ты разорался-то? – недовольно спросил сонный сторож.

    - А?! – переспросил наш герой, прячась с головой под одеяло.

    - Кричишь чего? Приснилось, что ли?

    - Угу, – последовал нечленораздельный ответ.

    «Сейчас подойдет, увидит, кем я стал – что будет? – думал Тимка. – Никто же не поверит, что на самом деле это - я! Куда меня отправят? В зоопарк, в милицию, в лабораторию – на опыты? Бежать скорее надо, вот что!.. Но куда? Мама… куда?»

    Он осторожно высунул на свет драконью лапу, еще раз с омерзением взглянул… и снова не поверил. «Счастье-то какое! Надо же, опять нормальная рука!!!»

    Наш горе-чернокнижник сел на топчане, задумался. Показалось ему это все, или нет? Он ведь себя со стороны не видел… а в книжке был и такой заговор: «На превращение в иную тварь другого человека». Тимка посмотрел на сторожа. Тот продолжал мирно сопеть и не догадывался ни о чем.

    «Нет, ДядьСевыча жалко. Вдруг он не успеет: «Мама!» крикнуть? – размышлял наш заклинатель. – Уж если кто-то и заслуживает превращения в «иную тварь» – так это наша тетя Митя. По ее милости я тут торчу! Из-за нее и с Камой-то пришлось расстаться. Бедная зверюшка! Представляю, как она скучает без меня. А я-то – «герой»! Мне велели: «Отдай друга!» я и отдал. То есть, предал… своими руками Каму «сдал». Зато на своей шкуре испытал, что ощущает тот, кого из своего же дома выперли… все! Решено: я обязательно найду ту рыженькую герлушку и заберу у нее Каму. Точно! Заодно и приглашу ее куда-нибудь. Она прикольная! Хотя мне всегда не такие нравились, конечно, но… эта тоже сойдет! Вот только где ее искать?..»
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:46 | Повідомлення # 35
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ШЕСТАЯ,

    В которой Ульянке выпадает высокая честь


    Обычно, открывая по утрам глаза, Ульянка радовалась тому, что ей предстоит прожить еще один счастливый день. Но в то утро ей ужасно не хотелось просыпаться.

    «Я сплю», – сказала она солнечным лучам, проникшим через шторы и позолотившим ее рыжие кудряшки еще больше.

    «Я сплю», – шепнула она черному платью, которое боялась надевать. Это платье напоминало Ульянке и о предстоящей церемонии, и почему-то о том сне, который снился ей не в первый раз - и вновь явился в эту ночь.

    «Опять этот огромный темный Дом, в который и войти-то страшно, – думала Ульянка, жмурясь и потягиваясь, как котенок, на своем диванчике. Диванчик был похож на большого игрушечного мишку – такой же старенький, любимый с детства и смешной. Он знал все Ульянкины страхи и сны, и о ночных полетах тоже знал, но никогда не выдавал. Ему-то можно было рассказать про странный Дом, в котором кто-то был – и ждал Ульянку, звал ее по имени. Дом был почти такой же, как и наяву – старинный особняк в Л-ском переулке, который еще почему-то называли «Аллеей Грез». Но ни наяву, ни в своих снах, Ульянка не могла переступить его порог. Наверно, потому что знала, что его все называют…

    «Домом Дьявола», – Ульянка замотала головой, отгоняя образ Дома, снова замаячивший перед ее закрытыми глазами. Кто-то опять ее позвал – довольно ласково, но голос бы уже знакомый, не тот, что во сне.

    - Бабуль, я сплю! – воскликнула Ульянка жалобно, когда бабушка заглянула в ее комнату. – Мне обязательно туда идти? Я ведь его почти не знала.

    - Улечка, надо пойти, милая, надо, – уговаривала бабушка, которой тоже очень не хотелось внучку отпускать. – От нашей семьи должен быть хоть один человек. Могла бы я – сама пошла бы.

    - Знаю, знаю, – наша ведьмочка вздохнула. Убедившись, что визита к дедушке не избежать, она нехотя слезла с диванчика и принялась искать свои контактные линзы. Как нарочно, те куда-то подевались с тумбочки, и вряд ли причиной тому было чье-нибудь чужое колдовство. Просто Каме ночью захотелось поиграть с «кружочками», и теперь эта хулиганка пряталась в углу и наблюдала, как ее хозяйка ищет линзы. Одна отыскалась в Ульянкином тапке; вторую обнаружить даже с помощью заклинания: "Найдись, найдись!" и обращения к домовым не удалось.

    - Надеюсь, ты не проглотила? – спросила Ульянка, обращаясь к Каме. Однако та уже была на кухне и спокойно доедала завтрак: и свой кусочек сыра, и то, что приготовила Ульянке бабушка.

    - Приятного аппетита, дорогая, – сказала Ульянка, обнаружив на своей тарелке лишь остатки еды и Каму, не осилившую Улькин завтрак до конца. – Что ж, во всяком случае, на умирающую ты не тянешь! Значит, линзу не глотала. Но мне-то все равно придется надевать очки. Хотя я в них на кикимору буду похожа! Что поделать... не мой день!»

    * * *

    В самом печальном настроении и не идущем ей, но подобающем случаю наряде, Улька отправилась прощаться с дедом. По пути она зашла в цветочный магазин, чтобы купить для деда хризантемы. Как бабушка велела, «непременно четное число, так полагается». Конечно, бабушка была права, но хризантемы Ульке не понравились. Она всегда больше любила розы… вот и сейчас – взяла, да и купила одну ярко-алую розу вместо белоснежных или сиреневых строгих цветов.

    С этим вызывающе жизнелюбивым цветком Ульянка вошла в большое здание, похожее на мавзолей с колоннами или большую мыльницу «под мрамор». Повязав бабушкиной косыночкой свои буйные кудри, наша ведьмочка попыталась проскользнуть в Большой ритуальный зал, из которого доносилась душераздирающе печальная музыка. Однако суровая дама-распорядительница не хотела девушку впускать.

    - Церемония прощания уже началась, – сказала дама, сверкая очками. – Туда нельзя врываться посторонним людям!

    - Я не посторонняя, я внучка, – чуть не заплакав, сказала Ульянка. Дама, повидавшая за время службы здесь немало плакавших, оставалась непреклонной. Она чуть не выставила Ульку вон, но в это время из ритуального зала выглянул какой-то человек, совсем нестарый и довольно симпатичный. Он оглядел участниц этой сцены, что-то сказал даме, сунул ей пару купюр. После этого блюстительница ритуалов сменила гнев на милость и позволила Ульянке пройти к деду.

    Ульянка вошла в зал, трепеща и прижимая к себе розу. Ей казалось, будто ритуальный зал был размером с главную площадь, а народу там – больше, чем на демонстрации. Все эти люди были очень представительны, серьезны и с приличными цветами.

    «А я – прямо цыганка с вокзала, – подумала Ульянка, закусив губу. – В чужом, висящем на мне платье, в дурацкой косынке, с этой розой. Наверно, выгляжу, как Эсмеральда перед эшафотом!»

    * * *

    Она попыталась затеряться в самых дальних рядах, среди скорбевшей публики пониже рангом. Однако господин, который ей помог проникнуть в зал, разгадал ее маневр. Он поймал внучку усопшего за локоток – довольно вежливо, но так, чтобы она не вырвалась, – и потащил ее прощаться с дедом. Присутствующие расступились перед этим господином и перед Ульянкой, бросая на нее удивленные взгляды. «Его здесь знают все. Меня – никто, – мелькнуло у ведьмочки. – Наверно, он был ближе дедушке, чем я!»

    Впервые она ощутила что-то вроде обиды на деда, не одобрившего брак ее родителей и не признавшего ее. Но обижаться сейчас было глупо, дико, неуместно. Ведь смысл прощания в том, чтобы простить другим и самому прощенным быть! Поэтому Ульянка быстренько заговорила все свои обиды и под звуки похоронной музыки, которую играли одетые в черные фраки музыканты, по ступенькам поднялась на возвышение, напоминавшее пирамиду с усеченным верхом. На вершине красовался внушительный гроб. Девушка осторожно положила в изголовье розу, прослезилась и намерена была дать задний ход – под ту же траурную музыку. Но попрощаться таким образом не удалось.

    - Положено поцеловать, – сказал кто-то с укоризной. Заботливые руки снова затолкнули Ульянку на ступеньку возле гроба. Улька с отчаянием посмотрела на деда. Она не так часто целовала Серафима Петровича при его жизни, делать это сейчас ей хотелось еще меньше.

    «Кто только придумал этот обычай – целовать покойника», – подумала Ульянка. Собравшись с духом, она склонилась над усопшим, и вдруг ей показалось… будто Серафим Петрович смотрит на нее закрытыми глазами. Смотрит так, будто напоминает Ульянке о том самом обещании, которое она ему дала две недели назад в своем сне.

    «Ой, мамочки!» – Ульянка вздрогнула, зажмурилась покрепче и поцеловала деда в лоб. В это время очки предательски соскользнули с Улькиного носа и ухнулись в роскошный гроб, в имевшиеся там цветы-венки.

    Искать очки в чужом гробу, пусть даже очень дорогом, занятие не самое приятное, в чем нашей ведьмочка и убедилась на своем горьком опыте. Очки запрятались среди пышнейших хризантем и нипочем не находились. Чужие туфли на высоких каблуках сослужили очень плохую службу – как водится, в самый неподходящий момент. Улька почувствовала, что теряет равновесие на узкой ступеньке, ухватилась за край гроба с черным крепом. Гроб оказался не таким устойчивым, как выглядел со стороны. Ульянке показалось, будто он переворачивается на нее.

    «Еще не хватало перевернуть дедушку при всех!» – в ужасе подумала она.

    На самом-то деле падал не гроб, а сама Ульянка. Но она уже не понимала, что с ней происходит. В ушах у нее ее зазвенело, а перед глазами все поехало куда-то, покрывясь пестренькой веселой рябью. Чьи-то руки подхватили ведьмочку, как подхватывал ее попутный ветер, когда крем для полетов терял силу. Но вот кем был этот заботливый «ветер» на сей раз, девушка узнала, лишь очнувшись на приличном расстоянии от гроба.
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:46 | Повідомлення # 36
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА СЕДЬМАЯ,

    В которой Ульянка наяву слышит про Дом из своих страшных снов


    - Тебе получше? – спросил мягко чей-то голос.

    - Да, спасибо, – ответила Улька в пространство. Разлепив ясны очи, она увидела того самого человека, который помог ей проникнуть в ритуальный зал. Сейчас он выглядел менее официально – может, потому что находился очень близко и держал Улькину руку так, словно это была маленькая редкостная птичка. Ничего предосудительного в этом, конечно, не было.

    «Как и в том, что мы здесь, кажется, одни», – подумала Ульянка, обводя глазами помещение, набитое венками.

    - Что, похороны уже закончились? – спросила она, кашлянув.

    - Хороним не сегодня, – ответил собеседник. – Сначала надо получить урну с дедушкиным прахом. Тебе назовут день, когда ты сможешь это сделать и предать земле останки… слово нехорошее, но что поделать.

    - А почему именно я удостоена такой высокой чести? – энтузиазма в голосе Ульянки не было.

    - Потому что ты – ближайшая родственница Серафима Петровича, – объяснил незнакомец. – Вернее, мы с тобой. И делать все придется нам.

    - Так вы – мой родственник? – Ульянка не смогла скрыть огорчение.

    - Получается, брат, – ответил со вздохом новый родич и тут же успокоил: - но не кровный!

    Ульянка покраснела, отняла у него руку и спросила немного сердито:

    - А вы меня откуда знаете?

    - Видел твою фотографию у тети Вали.

    - А тетя Валя здесь?

    - Нет, она осталась дома – отвечает за стол. Полагается же деда помянуть по русскому обычаю! Там будут все, почти весь его круг.

    - А я не знаю, кто его круг, – Ульянкин голос прозвучал довольно вызывающе.

    - И знать не обязательно! Подумаешь, элита. Так, представители Фонда, который Серафим Петрович возглавлял, да те, кого он консультировал.

    - Так он был консультант? А по каким вопросам?

    - Эээ.. да по самым различным, – собеседник сделал уклончивый жест. – Тебе же все равно политика не очень интересна? Верно? Вот, а к Серафиму на поклон захаживали и извесные политики, и те, кто мечтал прорваться в этот круг. Для многих успех этих людей, о которых еще вчера никто не слышал, остается загадкой. Как и то, каким образом вчерашние таксисты стали вдруг "биснес-элитой", люди без малейших данных – звездами шоу-бизнеса...

    - Так это он им всем помог? – не поверила Ульянка. – Шутите, наверное?

    - Помог не всем, о ком ты слышала – но всем, кто к нему обращался. И как видишь, даже не все об этой помощи забыли! Что меня приятно удивило в этих занятых людях...

    - И они все сейчас там? – ведьмочка указала туда, откуда доносилась невыразимо печальная музыка. Собеседник кивнул.

    - Ой, можно я домой пойду? – взмолилась Ульянка. Ей ужасно не хотелось встретиться со свидетелями своего позора еще и за столом. – Серьезно, мне нехорошо!

    - Наверное, ты переволновалась. Это понятно! Терять близких тяжело…

    - Я знаю, – негромко сказала Ульянка.

    - Да, я слышал о твоих родителях. Представляю, как тебе жилось без них все эти годы! Извини…

    - Ничего, я привыкла. И потом, у меня есть бабушка.

    - Бабушка – это замечательно! Возвращайся к ней, а остальным я объясню твое отсутствие. Тебя подвезти?

    - Спасибо, не надо, – ответила Ульянка. Видя, как она напряжена, собеседник еле смог сдержать улыбку и передразнил:

    - «Вас, вас»! Так дело не пойдет. Ты будешь говорить мне «ты» и «Леня».

    - Хорошо, – Ульянка осторожно пожала протянутую руку. Ей все еще не верилось, что у нее такой красивый брат... и к тому же, не кровный.

    - Жаль, что мы с тобой не виделись все эти годы, – произнес Леня.

    - «А мне как жаль», – подумала Ульянка, но вслух, конечно, не призналась.

    - Странно, что мы у деда не встречались, – продолжал не кровный братец.

    - Мы и не могли там встретиться, – ответила Ульянка и запнулась.

    - Хочешь сказать, что ты там не бывала? – продолжил Леня за нее.

    - Серафим Петрович нас не приглашал, – Ульянка понимала, что это нелепо, говорить в такой день о своих обидах, но приходилось объяснять. – Не приглашал, на наши приглашения не отвечал. Так, пару раз отправил мне открыточку ко Дню Рождения – и все. Ему не нравилось, что мама вышла замуж именно за папу, а не за того, кого Серафим Петрович выбрал! Да собственно, он ведь не дедушка мне, а дедулин брат…

    - Я знаю. У него своих детишек не было, поэтому он так переживал за твою маму, за ее судьбу! Ты не должна на него обижаться.

    - Я и не обижаюсь. Просто отвечаю на твои вопросы, – Ульянка беспокойно шарила ладошками вокруг себя.

    - Что ты все время ищешь? – спросил Леня. – Что-то потеряла?

    - Да, мои очки, – отозвалась Ульянка. Она умела находить предметы в темноте или при самом слабом лунном свете. Однако днем могла стать, по ее собственному выражению, «чемпионом по терянию вещей». – Ты не видишь их, случайно?

    - Что? Какие, милая, очки? Скоро ты будешь дюжинами покупать цветные линзы и выбирать под их цвет платьев!

    - Но я не умею привораживать деньги…

    - А тебе и не придется. Ты у нас теперь – наследница, – объявил Леня. – Правда, Серафим перед своей кончиной чуть не выжил из ума, и большую часть состояния пожертвовал на всякие приюты, церкви и на прочую благотворительность. Но кое-что ты все-таки получишь! Правда, распоряжаться ею до своего совершеннолетия ты сможешь только под моим чутким руководством, так уж Серафим решил. И по его велению-хотению весь Дом достанется тебе. Его можно продать – вот тебе и деньги на наряды, путешествия, салоны... и на линзы! У тебя все это будет посло того, как мы продадим Дом. Ты говоришь, там не была ни разу? Нет?

    - Нет, я там не бывала… зато много слышала об этом Доме.

    - А! Будто там вся бесовщина мира угнездилась, все такое? – Леня усмехнулся. Ульянка, не отпираясь, кивнула. А что делать, если такая репутация у Дома и была? А еще в семье ходили легенды о…

    - О загадочной и ранней смерти Елены Николаевны, – продолжил Леня то, о чем его собеседница успела лишь подумать. – Не забивай себе этим голову! Твоя прапрапра умерла, как все люди, только очень молодой. Но ведь такое случается тоже! Дом тут ни при чем. Едем-ка смотреть твои владения – да и отметим это дело!

    - Что, прямо сейчас? А как же они? – Ульянка кивнула в сторону зала.

    - Да, сейчас не получится, – согласился Леня. – А вот завтра… Что ты будешь делать завтра?

    - Завтра мне в Лицей, потом на практику...

    - Бедное дитя! И где у тебя практика, если не секрет?

    Ульянка сказала. Услышав, что это за место, Леня чуть не присвистнул:

    - Ты меня удивляешь!.. Разве это занятие для нормальной девушки?

    - Мне нравится. К нам, конечно, разные люди приходят – не всегда симпатичные, не всегда терпеливые… и не всегда вежливые.

    - Дело твое! Ведь ты у нас теперь – богатая невеста. Можешь позволить себе любой каприз! Но все-таки, попробуй отпроситься. Или я устрою это сам! И мы с тобой поедем. Да?

    - Договорились! А потом заедешь к нам? Бабуля будет очень рада!

    - С удовольствием! Если не завтра, то чуть позже все успеем – и к бабуле, и к… – Леня чуть не сказал «к дедуле», но сейчас шутка в таком тоне была бы не совсем уместна. Поэтому он просто посмотрел на ритульный зал, в который ему предстояло вернуться, и спросил: – но ты сейчас точно сама доберешься домой?

    - Конечно, Лень! Я же не маленькая и со мной все в порядке.

    - Вот и умничка, мое взрослое солнышко, – Леня поцеловал Ульянку по-братски, и они расстались до завтра.

    * * *

    - Значит, он тебе понравился? – спросила бабушка Ульянку.

    - По-моему, он хороший, – ответила та, а сама подумала: «Чего, наверное, нельзя сказать о том, другом… беглец несчастный! Ну и ладно! Не хочу о нем думать…» – Думаю, Тебе Леня тоже понравится, бабуль! Увидишь.

    - Почему же ты не пригласила его к нам?

    - Я приглашала, – стала оправдываться Ульянка. – Он сказал, если не завтра – то чуть позже все успеем. Наверное, он очень занят!

    - А чем он так занят, ты не спросила?

    - Неудобно как-то было. Ой, баб-у-ууль!.. Ты что, ему не доверяешь?

    - Как я могу ему доверять, или нет, если я никогда его не видела? – сказала немного ворчливо бабуля. – Придет – посмотрим, что за человек. И никуда я тебя с ним одну не отпущу!

    - Хорошо, хорошо! Я возьму с собой Веру и Глашу. С ними-то отпустишь?

    - С девочками-то – конечно… а ты никак опять куда-то собралась?

    - Да я только вещи девчонкам отдать! Не могу же я всю жизнь в Вериных туфлях проходить. Не волнуйся пожалуйста! Я скоро вернусь!
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:47 | Повідомлення # 37
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ВОСЬМАЯ,

    В которой Партизан отвечает за друга


    - Так! Значит, домой мы опять не вернулись, в школе нас не видно! Колись, Партизан! Где наш артист? – допытывались у Саньки Порываева Супа-Чемпион и его приятели, которых вся школа называла Суповым набором. – Где Денисов?

    - Сказано – болеет человек, – нехотя отвечал Партизан, трогая подбитый глаз.

    - Ай бедненький! И что с ним? Температура сорок пять, вся хитрость воспалилась? Может, навестим его? Как думаешь?

    - Не, навещать его нельзя. У него какой-то филиппинский грипп, – Партизан хотел придумать болезнь пострашнее, но вспомнил, что диагноз уже выбран, и надо придерживаться одной версии. – Вы только к дому его подойдете – сразу заболеете!

    - Прям сразу? – «изумился» Супа. – Йоу! Мы все покойнички!

    - Мы в подъезд к нему входили, – подхватили Супины приятели. – Больше того, дома были у него! С мамочкой его общались, с теткой. Эти овцы свято веруют, что их сокровище Денисов ходит в школу.

    - А в школе думают, что он дома, – веселился Супин фаворит Кобеня.

    - А кое-кто из наших видел его на улице, живого и здорового, – продолжал Супа-Чемпион. – Как это понимать?

    - Не знаю, – упрямо сказал Партизан. – Спросите у того, кто видел.

    - Короче, так, – Супа поигрывал перед его лицом связкой увесистых брелков. – Скажешь Денисову, чтобы нашел меня. Скажи – я приказал! Ты понял, Санчо Партизано?

    - Понял, да. В тебе заговорила совесть, ты решил вернуть ему вещи!

    - Догадливый! Конечно! Денисов может все забрать. Но сначала – пусть заплатит! А не то ему и его подружкам, особенно рыжей, в нашем городе не жить.

    - Нет у него никакой рыжей! Он светленьких предпочитает. А я - точно не тебя! Так что руки убери! И подальше от меня…

    - Тю-тю, это ты зря! Был бы умнее – с нами тусовался бы, а не Денисовым своим. Он и дружить-то не умеет! Ты-то его прикрываешь, а он тебя кругом подставил. Да еще и про герлушек ничего не рассказал! Вот тебе и дружба ваша.

    - Да уйди ты, – Партизан стряхнул с себя Супину руку.

    - Ну, смотри! Была бы честь оказана, – посуровел Супа. – Срок тебе даю – три дня. Не, два! Если Денисов долг нам не вернет, то пусть не обижается потом. Бай-бай!

    Тут он развернулся и направился к игровым автоматам. Весь «Суповой набор» послушно двинулся за ним, а Партизан стал лихородочно соображать, что делать.

    «Надо бы Тимычу звякнуть! Сказать, чтобы предупредил свою герлушку. Тьфу ты! – вспомнил Партизан. – Ему же позвонить теперь нельзя. Супа все отнял! Придется ехать к черту на кулички. Тимка, Тимка! Говорил тебе: «Не пей, будешь козленком…» В смысле, с Супой не играй. Вот заварил ты кашу, а я расхлебывай теперь, как всегда! Еще и какую-то Рыжую свою подставил. А мне про нее не сказал! Вот интересно, кто она такая, а?»
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:47 | Повідомлення # 38
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,

    В которой начинающая ведьма Корзик учится гадать на картах


    Когда Ульянка пришла к Вере, у той уже были гости, а точнее – гостьи: Аглая и Верина соседка, которую подружки почему-то называли Корзиком. Пока Вера пекла для всех шарлотку, Аглая учила Корзика гадать на картах Таро. Зеленый Верин попугай Парамоша глядел из клетки круглыми блестящими глазами, причитал комически-скрипучим голоском: «Ох, Глаша, Глашенька», явно сочувствуя Аглае. Та улыбалась, совершая чудеса терпения и такта, но обучение явно не шло Корзику впрок.
    - Приветик всем, – сказала, появляясь в комнате, Ульянка.
    - Привет, – ответила Аглая, чувствуя, что Улька многое им с Верой хочет рассказать, но не при Корзике.
    - Пррривет! – радостно крикнул Парамоша и расправил оперение, достойное любого карнавала. – Уля пришла, Улечка! Улечка-Рыжулечка!
    - Завтра с тобой продолжим, хорошо? – кивнула Аглая Корзику. Та состоила недовольную гримаску:
    - Ну во-о-от! А я еще столько всего спросить хотела... Ладно, в Интернете прочитаю. Все равно там все гадания есть, так что к вам ходить-то скоро совсем перестанут.
    - Совсем ходить не перестанут, – сказала Аглая. – Люди ведь ко мне приходят не только для того, чтобы узнать свое будущее.
    - А зачем еще к гадалке ходят? – удивилась Корзик.
    - За добрым словом, за надеждой... За верой в себя. В общем, за той поддержкой, которую по идее человек должен обмениваться со своими близкими, друзьями. Но почему-то этого не происходит! Вот мы и должны объяснить, почему.
    - Ты как психоаналитик говоришь.
    - А у нас курс психоанализа в Лицее тоже есть. И не только....
    - Кто бы мог подумать, – засмеялась Корзик – Современной ведьме надо быть профессором каким-то!
    - Может, и не профессором, – Аглая снова улыбнулась. – Но само слово "ведьма" происходить от "ведать", "знать". Так что приходится учиться: и психологии, и медицине, и гомеопатии, и...
    - Так, все, госпожи всезнайки-академики, – скомандовала Вера, появляясь с аппетитно пахнущей золотистой шарлоткой. – Прошу карты со стола долой!
    Она дунула на символы Таро и те, обидевшись, исчезли. Корзик продолжала смотреть на стол, словно надеясь, что карты могут появиться снова.
    - Извини! Вера не любит, когда я гадаю на картах, – сказала Аглая.
    - Почему? – удивилась Корзик. – Сейчас за это, вроде, не казнят.
    - Баловство ваши карты, – ответила Вера. – Тоже мне, «Люди приходят за надеждой!»А хорошо давать человеку надежду, когда шансов никаких, и ты прекрасно видишь?
    - Это без надежды шансов нет, – не сдавалась Аглая. – А когда у человека есть надежда и вера в себя - он чудеса может творить!
    - Да-а-а, чудеса!.. Ты уже чудес тут натворила со своими картами. Внушила Корзику, что она Принца встретит, не какого-нибудь Васю! Так наша Принцесса теперь на нормальных парней перестала смотреть! Ей, видите ли, Таро Глашенькины так сказали – ждать и верить! И она ведь теперь ждет, и может так всю жизнь прождать чудес и прынцев.
    - Ну и жду! Куда спешить, - пробормотала Корзик, набив рот. – А кто не ждет-то? Все ждут Принца! Просто не каждая признается, как я. Вон Улька, тоже вся ничья! Тоже кого-то ждет. А нам кого попало не надо, да, Уль? Будем верить в своих Принцев.
    - Верить надо в то, что встретишь именно Его, – ответила задумчиво Ульянка. – Он может не считаться Принцем, но в твоей жизни им станет. Раз уж Глаша предсказала – значит, так и будет! Я это теперь точно знаю. Помните, мне Глаша нагадала встречу, которая изменит мою жизнь, и получение наследства? Мы тогда смеялись, а так и случилось.
    - С этого момента поподробнее, – велела Корзик, и Ульянка рассказала обо всем, что с ней за сегодняшний день приключилось. Услышав про Леню, Корзик навострила ушки и спросила:
    - Уль, а он женат, этот твой новый братик?
    - Кто, Леня? Не знаю... С ним никого вроде не было.
    - Вот и отличненько! А он на новоселье будет у тебя?
    - Честно говоря, об этом я еще не думала, – чуть виновато сказала Ульянка. – Как-то вроде неудобно праздновать... сейчас.
    - В доме горе, – сказала Аглая. Парамоша тут же эхом отозвался «Горе, горе!» и притих на жердочке. – О каком новоселье можно говорить, о чем ты?..
    - А я как раз о том, что тем более нам всем надо сбраться и поехать, – Корзик сделала скорбное лицо. – Почтить память, все такое…
    - Конечно, ты права, – согласилась Ульянка. – Леня обещал меня завтра отвезти. Все вместе и поедем!
    - Поезжайте-ка лучше без нас, – решила Вера. – Раз вы договорились с Леней, что он отвезет тебя, значит поедешь только ты.
    - А мы уж как-нибудь потом, – поддержала Аглая, забыв про все их с Верой споры. – Успеем еще.
    - Вы как хотите, я поеду обязательно, – решительно сказала Корзик. – Друзья познаются в беде! И должны поддерживать друг друга в трудную минуту. А я нашей Рыжульке друг! Так что не брошу, как вы. Ни за что!
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:48 | Повідомлення # 39
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,

    В которой Тимка вновь пытается поколдовать


    «Всегда мечтал поспать подольше, как сегодня, – думал Тимка, продирая ясны очи. – Но о таких снах не мечтал никогда!»

    «И что же нам приснилось? – спросил персональный Тимкин Чертик. Тот самый, что вечно подбивал хозяина на всякие споры с тетей Митей, Супой, и всем прочим насаелением планеты в доступных масштабах. – Давай, расскажи мне про наш сон!»

    «А то ты его вместе со мной не посмотрел!.. Всю ночь доставала чертовщина всякая, –пожаловался Тимка. – То Черная Луна плясала в небе, то какая-то герлушка незнакомая в сон ворвалась…»

    «По-моему, ничего была».

    «Да ну... У нее и лицо-то все время менялось! Так что я не разобрал, красивая она, или не очень. А смеялась как нахально! И главное, тросточкой своей в воздухе огненные знаки чертит, как училка на доске – только не мелом, а указкой. А уж вырядилась прям! Вся гламурна-готична, куда нам простым!»

    «Это все? А больше ничего снилось?»

    «Еще я увидел, как Черная Луна проглотила Светлую, и все исчезло, – Тимка потер лоб, чувствуя, как голова у него начинает гудеть от одних воспоминаний о ночных видениях. – Что бы это значило, как думаешь?»

    «Откуда мне знать, - капризно сказал Чертик. – Ты так и будешь сны разгадывать и голодом меня морить?»

    «Ничего себе! Сам же меня расспрашивал, – усмехнулся Тимка. – Вообще-то насчет завтрака ты прав! Минуточку. Сейчас закатим пир на весь мир!»

    Он вытащил из-под подушки половинку книжки с заклинаниями, отыскал главу с рецептами. В ней выбрал себе пару аппетитных блюд и, глотая слюнки, быстро произнес одно из кулинарных заклинаний – «на пир горой добрым молодцам». Читал герой наш вслух и с выражением, словно на репетиции школьного спектакля, но… то ли заклинания не так надо читать, то ли автор книжки что-то намудрил, только после всех заклинаний на столе стали появляться вещи не совсем съедобные: проездной на лифт за прошлый год, бумажные скрепки, хрустальный утюг, синяя ворона с красным клювом, купюры достоинством тринадцать с полтиной рублей и куча всего в том же духе. В ассортименте, правда, был еще компот из огурца с черникой, но пить его Тимка отказался наотрез. С тяжелым вздохом он нарыл на полках у ДядьСевыча остатки хлебушка, намазал их дешевым майонезом «Друг студента» и грустновато стал жевать.

    «Да-а, с маминым завтраком не сравнишь, – думал наш герой, кусая жесткую горбушку. – Подвела меня эта чертова книжка! С ней даже каши не сваришь. А уж как найти кого-нибудь - наверняка советов нет».

    * * *

    Он кинул книжку в свой рюкзак, как мог, погладил джинсовый костюмчик, который за ночь приобрел помятый вид, и отправился искать свою зверюшку. Шансы были, в общем-то, невелики; Тимка ведь не успел спросить, как зовут ту девушку, которой он оставил Каму. Он только знал, что незнакомка иногда бывает в Парке Отдыха, и решил, что отправляться для начала надо именно туда. Герой наш так и сделал: добрался на трамвайчике до того самого Парка Отдыха, в котором они встретились с Ульянкой.

    В Парке полным ходом шли приготовления к Первому Мая. Между гипсовыми, под белый мрамор крашеными, статуями натянули флаги – на всякий случай, всех цветов, транспаранты: «Мир, Труд, Май» и рекламные щитки «Банк такой-то – лучший выбор!»

    Под флагами сидели старички, гуляли дети, обнимались парочки и репетировали музыканты. Тимка чуть ли не у каждого спросил о невысокой рыжей девушке.

    «На вид ей лет тринадцать… ну, четырнадцать. Смешная, нос немного вздернут, кожа как у Белоснежки, – объяснял Тимка, точно частный детектив. – Она еще может гулять с черной зверюшкой на плече. Не видели такую, а?»

    Желающих помочь нашлось немало. Как оказалось, многие пенсионерки видели «именно такую девушку», «только постарше», «смугленькую, с карими глазами», но при этом «яркую голубоглазую блондинку». Были и другие сведения, которые отношения к девушкам не имели вообще.

    - Спасибо, вы очень помогли, – сказал наш «сыщик». – Мир, труд, май!..

    * * *

    - А вы не видели такую девушку? – спросил он у музыкантов Парке. Те в ответ лишь улыбнулись и стали играть «Аллею Грез», хит позапрошлого сезона. Слушая их, Тимка вдруг вспомнил, что «Аллеей Грез» иногда в шутку называли ту самую улицу с каштанами, по которой он гулял с бабулькой.

    «Может, эта Рыженькая тоже любит там гулять, среди каштанов, – подсказал Тимке Чертик. – Не отправиться ли нам туда? Вдруг встретим!»

    «Может быть», – согласился Тимка и отправился в «Аллею Грез». Он целый час бродил туда-сюда, но так и не встретил никого похожего.

    «Правильно! Откуда ей тут взяться? – усмехнулся Чертик. – Тут и домов-то рядом нет! Пара каких-то офисов, которые всегда закрыты, церковь без колоколов, и вон те развалины. И все!»

    «Ну, спасибо за поддержку! – Тимка не на шутку рассердился на нахального Чертенка. – Что теперь мы будем делать? Заглянуть еще раз в Парк?»

    «Заглянуть, конечно, можно. Только… не пора ли нам перекусить?»

    «Порр-ра», – тихонько проворчал желудок, превращаясь в небольшого, но по-львиному голодного зверька.

    «Сейчас, сейчас, – ответил Тимка, пересчитывая оставшуюся в карманах наличность. – Мы с тобой не олигархи, но пообедать вполне можем!»

    * * *

    Он дотопал до ближайшего открытого кафе и с видом миллиардера заказал один кофе с бутербродом. Жуткая бурда в стакане и оплывшие кружочки колбасы на черством хлебе показались ему в тот момент пищей богов. Но не успел Тимка сделать и глоток этой бурды, как к нему подбежала, выразительно виляя хвостом, рыжая лохматая собака.

    - Ну, чего тебе, – сказал Тимка, понимая, что вопрос был риторическим. Псинка так ласково гипнотизировала карими глазами кусочки колбаски, что Тимка отдал собаке бутерброд. Рыжая псинка моментально проглотила угощение и с интересом смотрела на Тимкины руки.

    - Извини, ничего больше нет, – герой наш потрепал ее по густейшей золотистой шерсти, и только тут заметил, что у собаки был ошейник.

    «Потерялась она, что ли», - подумал он, и в тот же миг со стороны раздался пронзительный крик: «Дина! Дина!»

    - Это не тебя зовут? – Тимка почесал собаку за ухом. – Иди к хозяевам!

    Но псинка почему-то не спешила уходить и попыталась спрятаться за Тимку.

    - Что же ты? – он придержал собаку, помахал кричавшей женщине и шагавшему за ней мальчишке с поводком в руках. – Это ваша красотка?

    - Наша, наша, – отозвалась хозяйка Дины. – На минуту ее с поводка спустили – она сразу удирает! Дрянь такая непослушная. Ко мне! Дина, я кому сказала? Быстро!

    Дина, опустив хвост, виновато подошла к своим хозяевам. Вид у нее был настолько покаянный, что и камень бы смягчился. Но те, кому досталось учить Дину уму-разуму, не были «лохами мягкотелыми», как говорил ее хозяин.

    - Сам завел – сам и воспитывай, – сказала женщина сынку. Тот ухватил собаку за ошейник, и от души стал ее «воспитывать». Точнее – хлестать поводком, да так, что только свист стоял. Смотреть на это Тимка не смог. Он подбежал к мальчишке, который был едва ли старше него, но повыше и покрепче, отнял поводок и со злостью отшвырнул.

    - Э, пацан! Ты че, больной? – хозяин Дины покрутил пальцем у виска и немедленно пожаловался: – Мам, он поводок хотел отнять!

    - В чем дело, молодой человек? – спросила его матушка у Тимки. – Давно не были в милиции? Сейчас устроим!

    - Вы… почему ему вот это разрешаете? – Тимку даже слегка трясло, но не из-за милиции. - А? Разве можно бить собак? Они же… как дети!

    - Я не твою собаку бил, – сказал мальчишка, подбирая поводок. – Это моя! Как хочу, так и воспитываю, понял?

    - Ну и козел же ты! – выпалил Тимка.

    - Сам ты… – хозяйка Дины позволила себе словцо, от которого даже бомжи на лавках подскочили. – Идем!

    Она дернула сынулю за руку и чуть в обморок не грохнулась, увидев вместо физиономии дитятки кошмарную морду с мохнатой бородкой, огромными рогами и раскосыми глазами.

    - Мам, да ну его! Давай лучше зайдем в тот тир. Там призы хорошие дают, – шевеля бородкой, попросило существо. – Один раз даже мотоцикл был! Представляешь, как я буду выглядеть на мотоцикле? Вж-ж-жи-и-и, дра- ду-да, дррра-ду-да-ду-да… Здорово, правда?

    - О-о, ооо! А-а-а-а, – простонала мамаша, тряся головой.

    - Э! Чего ты блеешь, как овца? – рассердилось существо. – Ты еще будешь лезть! – оно снова замахнулось на собаку, но тут же отвлеклось, заметив свое отражение в зеркальном стекле тира.

    - А это что там за урод? – существо подошло к зеркальному стеклу поближе. – Ха! Посмотри, какой козел. Ффу! Ме-е-е! Ме-еа! Фу, урод!.. Мишень такая, что ли? Вот пальнуть бы по ней, а… Мам, да что с тобой?!

    - А-а-а! Не подходи, чудовище, не подходи, – стонала тетка, отступая. – Помогите, люди! Помогите!

    - Ничего не понимаю, – «чудовище» попыталось почесать в затылке, и тут обнаружило, что чесаться-то ему и неудобно. Изучив свои копыта, и решив, что к ним что-то прилипло, стал вытирать об себя же, но ничего не отлипало. «Чудовище» задумалось и снова почесалось – на сей раз, задев копытцем рожки.

    - Что такое? – оно взглянуло повнимательнее на «того урода» в стекле тира. – Неужели… нет, не может быть!!!

    Но отражение ему сказало: «Может, может». Сделав вывод, существо тоскливо взвыло:

    - Неужели это – я?!!

    Сомнений не было – да, это он во всей красе. Жутко стыдясь своего нового обличья, существо пыталось спрятаться за матушку, но это не спасло его от любопытных. Кто-то улыбался: «Надо же, козла как научили выступать!» Кто-то пожимал плечами: «Эка невидаль!» Какая-то девушка подала убитой горем тетке пять рублей: мол, на, возьми! Корми козла. Женщина взяла монету, хотела сунуть в кошелек, но вместо этого запричитала, протягивая Тимке весь кошель:

    - Миленький, не погуби! Бери, что хочешь! Все бери…

    - Не нужны мне ваши деньги. Уберите. Не возьму!

    - Будет больше, – тетка чуть не на коленях ползала. – Квартиру, дачу, «Опель» – все бери... Ну, что молчишь? А! Мало тебе, мало, да?! А раз так, то вообще ничего не получишь, зараза! Ни дачу, ни машину, ни… Господи, что я несу, – спохватилась она и попросила уже по-другому: – Миленький! Верни сыночка, мамочкой твоей прошу…

    Тимка помолчал, посмотрел на собаку, спрашивая у нее, простила ли она. Та дважды вильнула хвостом, лизнула ему руку – попросила за хозяина.

    - Будешь еще собаку обижать? – спросил Тимка у козла.

    - Не-е-а, неее бууу, – смирненько промекал тот.

    - Слово даешь?

    - Слово даю! Мамой клянусь...

    - Тогда океюшки, – Тимка закрутил козла юлой и трижды дунул на него. Покрутившись, существо снова стал мальчишкой, к великой радости мамаши и рыжей собаки. Выражение лица у мальчика было немного растерянным, но все-таки более подобающим человеку, чем прежде.

    - Если обманешь, снова превратишься, понял? – сказал Тимка мальчишке. Тот кивнул и осторожно погладил собаку. Дина радостно запрыгала, будто хотела сказать, что двойное превращение пошло хозяину на пользу.

    Они двинулись домой, и хозяин Дины постоянно озирался, чтобы убедиться, что колдун их не преследует. Но у того были свои дела, не имевшие никакого отношения ни к этому мальчишке, ни к егомамаше, ни к смешной рыжей собаке, которую с этого дня больше никто ни разу не ударил.
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:48 | Повідомлення # 40
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,

    В которой начинающего Мага посещают размышления


    «Да-а-а! Вот это номер, - думал Тимка, возвращаясь в сторожку Дядь Севыча. – Как это мне удалось превратить того парня в животину – и обратно? Наверное, усилием воли! Так выходит, у меня – способности Мага?»

    Он посмотрел на свое отражение в осколке зеркала, пытаясь отыскать какие-нибудь перемены. Однако ничего мистического или хотя бы просто необычного он в зеркале не отыскал, чем был не очень-то доволен. Тимкин Чертик вовсю забавлялся и подначивал: «Великий маг, проверь себя в деле! Если у тебя есть колдовские способности, значит, ты можешь и тетю Митю превратить в кого-нибудь».

    «Ага! И спокойно вернуться домой, - подумал Тимка. – Что же, если по-другому с тетей Митей не договориться, то попробуем сделать вот так…»

    Он прикрыл глаза и сосредоточился, пытаясь представить себе тетю Митю. У него это неплохо получилось; «остлось только выбрать, в кого бы перевоплотить эту милашку…Во что-нибудь такое… маленькое, безобидное и симпатичное», – решил Тимка.

    Вдохнув поглубже, он попытался сосредоточиться на тете Мите, но в то же время вспомнил, что сейчас по телику должна начаться его любимейшая передача, а телик в сторожке у ДядьСевыча и не работает. Не успел герой наш эту мысль додумать, как испорченный телик вдруг включился. На экране, засиявшем непривычным светом, поплыли, превращаясь друг в друга, странные фигуры, и голос за кадром стал рекламировать какой-то Центр Магии и Колдовства госпожи Несфет, решающей якобы любые проблемы. Затем на экране появилась девушка, и Тимка сразу же ее узнал.

    «Это она сегодня мне приснилась, – вспомнил он. – Хотя я раньше никогда ее не видел! Точно!»

    Герой наш подошел поближе к телику и стал слушать, что там говорила девушка. Голос был не то чтобы приятный, но почему-то заставлял себя слушать:

    - У тебя есть нерешенные проблемы? – говорила она так, будто заглядывала в душу к каждому сидящему возле экрана.

    «И еще какие», - вздохнул Тимка про себя.

    - Тебя не понимают твои близкие? – продолжала девушка – уже так, словно обращалась персонально к Тимке.

    - Не-а! Не понимают, – ответил тот вслух.

    - Нужна помощь? Я здесь. Приходи! Приходи. Приходи.

    - И приду, - «Вот черт! Телефон записать-то нечем… ладно, я запомню так! Шесть шесть шесть…»

    Тимка, наверное, запомнил бы, если бы успел прочесть; но в эту саму минуту на него сбоку кто-то прыгнул и принялся душить подушкой.

    - Сдавайся, Темный! – крикнул грозный голос. – Я – Великий Светлый Маг!

    - Тьфу! Санек, это ты? – сказал, освобождаясь, Тимка. – Ну и шутки у тебя! Из-за тебя, баклана, телефон пропустил.

    - Ну и что? Наверно, будут повторять, – оба приятеля взглянули на экран, но телик снова замолчал. Экран погас, и было ясно, что проще было бы увидеть тетю Митю с кошкой или песиком в объятиях, чем дождаться повторения рекламы по этому мертвому ящику.

    - Царствие ему небесное, - сказал Санька-Партизан, имея в виду телик, и протянул Тимке ватрушку с творогом. - Держи!

    - Вот сэнкью, – Тимка разломил ватрушку пополам, половину отдал приятелю и, посмотрев на его физиономию, спросил: – Что у тебя с фейсом?

    - Девушку с пирсингом поцеловал, – мрачно ответил Партизан.

    - А девушку не Супа-Чемпион зовут?

    - Угу. Встретил его, он о тебе спросил. Где, говорит Денисов наш, скучаем без него. Не знаю, говорю, болеет человек. Супа такой: ну, передай, чтобы скорее поправлялся и должок нам отдавал. А то и ему, и его рыжей подружке – кердык!

    - Какой еще «моей рыжей»? – удивился Тимка. Он, конечно, не забыл про девушку из парка. Просто не подумал, что речь идет о ней.

    - Тебе виднее, какой, - отозвался приятель. – Ты ж у нас не человек, а ходячий икс-файл! Весь засекреченный для всех. И для меня, оказывается, тоже!

    - Сорри, я твоя не понимайт.

    - Так вот Супе и ответишь, когда он с тебя долг начнет трясти, - Партизан облизал разбитую губу, поморщился.

    - Я с Супой рассчитаюсь запросто, - заявил Тимка. – Для нас с тобой проблем материальных больше вообще не существует!

    - Да-а-а? Ты что, у автомата выиграл? Или клад нашел? А может, ты курьером стал у олигарха?

    - У меня скоро олигархи курьерами будут!

    - Слушал бы твой бред и слушал.

    - Никакой не бред! Я просто… - начал было Тимка, однако тут вмешался его Чертик. Обычно он подбивал сказать что-нибудь такое, но на это раз поступил наоборот - и каким-то образом залепил Тимке весь рот чем-то вроде невидимой жвачки.

    «Это что еще такое?! - возмутился Тимка. – Рот мне затыкаешь?!»

    «Затыкаю, – кивнул Чертик. – Помолчи! Не надо ничего рассказывать твоему Партизану».

    «Но он у меня с первого класса во френдах! Сам знаешь…»

    «Вот! Тем более не говори. Сейчас начнется: сделай это, сделай то!»

    «Что, думаешь, не сделаю? Не все ж мне наказывать каких-то уродов! Пора хороших дел насовершать. Хочу быть очень добрым магом. Вот как назначу Партизана Президентом Вселенной! Или превращу в звезду футбола…»

    «Лучше - бокса», – подсказал Чертенок.

    - Слушай, Олигарх Миллиардерыч! У тебя случайно пластыря не будет? – спросил Партизан, не предполагая, какие у него перспективы.

    - М-м, - Тимка отрицательно помотал головой.

    «Может, подарить Партизану лицо киноартиста? – подумал он. – Этого, красавца-то…»

    «Он у нас и так красавец, – съехидничал Чертик. – Говорят, шрамы мужчин украшают…Синяки, наверно, тоже».

    «А чертей?! Сейчас же убери у меня изо рта эту жвачку!!!»

    «Ой, ой… что мне за эт будет?»

    - Ладно, обойдусь пока, - произнес Партизан, не понимая, что это нашло на Тимку. – До спектакля заживет! Мы репетировать-то будем?

    - Будем, будем, – отозвался «великий маг», которого Чертик после очередного раунда невидимой борьбы все-таки избавил от кляпа из жвачки. - Только вот… – Тимка порылся в куче книжек. – Тьфу ты! Так и знал. Я в эту стопку сунул наши пьесы, а ДядьСевыч на растопку брал отсюда.

    - Книжка-то из школьной библиотеки, – Партизан засопел. – На меня записана.

    - Не парься! Рассчитаемся с библиотекой. А пьески наши в Авоське нароем. Дай-ка сюда моб!

    Партизан протянул ему свой мобильник. Тимка быстро через Поиск на пару сайтиков с пьесами, но на одном страница все время была недоступна, другой был временно закрыт, а по третьей ссылке опять была только реклама Центра госпожи Несфет.

    - Не боись, брат, – с загадочным видом молвил Тимка. – Чтобы мы, такие перцы, не нашли, что нам трэба? Запросто найдем – и что там пьеска для всей школы! Мы с тобой киностудию свою откроем! Кучу крутых фильмов наснимаем, покорим весь мир…

    - И в Голливуде будут плакать, – усмехнулся Партизан.

    - Будут, – твердо сказал Тимка. – Что нам этот Голливуд! Что Супа, и что школьная библиотека. Мы с тобой теперь боги, Санька. Ты не в теме, но мы – настоящие боги!


     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:48 | Повідомлення # 41
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,

    В которой Ульянка видит свои новые владения


    - Улька, а он и правда - твой брат? – спросила Корзик. Вопрос был задан как бы потихонечку и по секретику, но «потихонечку» вышло настолько звучным, чтобы расслышать могла не только Ульянка, но и сидевший за рулем машины Леня. - Правда?

    - Конечно, - ответила Ульянка, улыбаясь. – Я ведь тебе говорила…

    - Брат?! Но он такой красивый!.. Вы с ним совершенно не похожи.

    - Я знаю, - Ульянка едва сдерживала смех – причем, с того самого момента, как представила Леню и Корзика друг другу. Чего стоила рука для поцелуя, которую Корзик задрала до Лениного лица и ткнула ему в губы!

    «Да и вся сцена в том кафе, где Леня нам назначил встречу, - при одном воспоминании Ульянка даже покраснела. – И я тоже хороша! Притащила с собой постороннего человека, поставила Леню перед фактом. Надо было сначала спросить у него, не возражает ли он! Но все как-то сумбурно получилось… Ладно, надеюсь, Леня на меня не очень сердится!»

    Лень, можно не так быстро, – потребовала Корзик. – А то у меня вся еда в желудке перебултыхалась. Ну, ты нас в кафе и обкормил! Специально, да? И теперь нарочно быстро ехаешь! Ехай помедленней!

    Несуществующие словечки «ехай-ехаешь» превратились в маленьких монстров и с отвратительным шипением покусывали уши Ульянки и Лени. Леня быстренько изгнал их из салона и спокойно сказал:

    - А мы почти приехали.

    - Как? Это зде-есь? – воскликнула Корзик, глядя на красивый особняк, перед которым они остановились. – Вау, вау!

    - Нет, это представительство южной Макумбы, - ответил Леня. – А нам придется парочку шагов пройти пешком. Проезда дальше нет. Леди, прошу!..

    * * *

    Он помог своим спутницам выйти из машины и повел их по лабиринту, улочек, дворов и закоулков. «У меня такое чувство, что он играет с нами в «кошки-мышки», - подумала Ульянка – и не ошиблась. Улучив момент, когда обе девушки засмотрелись на какой-то барельеф, Леня вдруг завернул обеих в складки своего плаща.

    - Ой, почему вдруг так темно, - кокетливо спросила Корзик. – Уже ночь?

    - А вы хотите, чтобы была ночь? – спросил Леня.

    - Нет, я хочу, чтобы был красивый-красивый закат, – заявила Корзик.

    - А я хочу, чтоб был рассвет, - пошутила Ульянка и почувствовала, как Леня мягко отпустил их обеих. Очутившись на воле, Ульянка и Корзик сначала зажмурились от ало-багрового света, а затем, разлепив ясны очи, увидели бесконечное, полыхающее невиданными красками небо.

    - Обалденный закат, - сказала Корзик. – Почти как обои у меня на компе!

    - А там еще красивее, – Ульянка указала на восток. – Смотри-и-ите! Это не закат! Это – рассвет…

    - Прям уж, – Корзик обернулась и ахнула, увидев восходящее солнце. – И правда, рассвет! А там – закат… и все «в одном флаконе». На одном и том же небе, в одно время! Как такое может быть?!

    - Лень, правда! Как? Объясни!

    - В здешних краях еще и не такое бывает, - уклончиво ответил Леня. – Это место не напрасно называют Аллеей Грез! Здесь привычная для большинства людей Реальность выглядит, как вымысел – и наоборот. Здесь могут исчезать все грани, Сон может встретиться с Явью, Вчерашний Закат - с завтрашним Рассветом... а кое-кто – с историей своей семьи.

    С этими словами он открыл тяжеловатые ворота, которые ковали, видимо, пару веков тому назад, "и тогда же смазывали", - ввернула Корзик. Леня торжественно пропустил своих спутниц и повел их по дорожкам парка, больше походившего на заколдованный лес, к старинному особняку... то есть, к тому, что от него осталось.

    «Да ведь это... тот самый Дом, который я видела во сне, - подумала Ульянка. – Я видела его столько раз, и все-таки…»

    И все-таки Дом выглядел эффектней, чем дуэт заката и рассвета. Корзик оглядела здание, и, округлив глаза, спросила:

    - Это что, и есть Дом Дьявола?!

    - Чей дом? – Леня взметнул бровь. – Дьявола?! Откуда же такая информация?

    - Из Инэта, – авторитетно ответила Корзик. - Я на одном сайте про этот дом читала! Только фоток там почему-то не было. Вот мне и стало интересно посмотреть, о чем таком в Инэте пишут…

    - Дааа, статья в Инэте – это вам не шутки, - тон у Лени был очень серезный. Ульянка уже знала, что эта серьезность означает; Корзик же продолжала свою бурную речь:

    - А по-моему, это как раз чья-то шутка! Вся эта история с наследством и особняком. Да, Улька! Осчастливил тебя дед. Поздравляю! Это же развалины! Здесь только фильмы ужасов снимать.

    - А я люблю ужастики, - ответила Ульянка как можно бодрее.

    - Так что, желаете войти? – осведомился Леня, глядя на обеих спутниц.

    - Давай уж, веди, раз притащил нас сюда, - сказала недовольно Корзик. - Вот никогда не скажешь, что здесь жил богатый человек! Надо же, как запущено… И все не по фэн-шую! Все! И лестница у вас дурацкая. Не понимаю, она ведет вверх - или вниз?

    - Это кого как, - ответил Леня, подхватив ее под локоток. – Вам я желаю, чтобы все ваши лестницы вели только наверх. Итак, добро пожаловать! Милости просим…
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:49 | Повідомлення # 42
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,
    В которой появляются новые «звезды»


    - А, внутри-то почище будет, - протянула Корзик, обводя интерьер оценивающим взглядом. - Это что, все настоящее, старинное? Или подделка? - Леня в ответ только улыбнулся, наблюдая, как по-хозяйски ведет себя в гостья и как тихонько ступает по Дому его будущая законная владелица. Тем временем Корзик открывала все двери подряд, заглядывала в каждый угол и давала советы, как все надо устроить «по фэн-шую».

    - Пожалуйста, помедленнее! Я записываю, - промурлыкал Леня, цитируя старую комедию, и в это время рассуждения Корзика сменились ее диким визгом. – Что такое?.. Скелеты в шкафу запылились? Почистим!

    - Оиии, снимите с меня скорее эту га-адость! – визжала Корзик, пытаясь тряхнуть с себя облепивших ее летучих мышей; те мирно дремали в одном из помещений и были очень недовольны тем, что кто-то потревожил их покой. Зверюшки приготовились к защите своего гнезда – и сразу перешли в атаку. Чем усердней отбивалась от них гостья, тем яростнее они на нее нападали. Леня попытался отгонать их, но досталось и ему. Ульянка от растерянности позабыла заклинания и просто позвала:
    - Мышки, мышки, вас не тронут, не обидят! Будете жить здесь, как раньше, даже лучше. Идите ко мне!

    Летучие зверюшки немного притихли, оставили в покое Корзика и Леню и перепорхнули к Ульянке. Леня кркнул ей:
    - Лицо закрой! Глаза, глаза!..

    Но Ульянка и не думала закрываться от мышей. Вернее, это они не нападали на нее, а просто уселись на руки, на плечи, облепили так, что казалось, будто на Ульянке длинная живая шубка. Лучик ало-золотого солнца – то ли закатного, то ли наоборот, рассветного, осветил этот невиданный наряд, который выглядел теперь, как царственная мантия.

    - Смотрите-ка! Они пурпурные, - пробороматла Корзик. – твари-то эти… я хочу такую шубу!

    - Тише! Вдруг они тебя тоже поймут, - негромко сказал Леня. – Пойдем-ка лучше вооот сюда, в гостиную! А ты Улечка, снимай эту красоту, забрасывай обратно в шкаф… и мы тебя ждем!

    - Хорошо, я сейчас!..

    * * *
    Когда Ульянка уложила летучих мышей спать и вошла в гостиную вслед за своими спутниами, то застала такую картину: Леня неромко наигрывал что-то на большом рояле посреди гостиной, а Корзик рассматривала картины на стенах.

    - Прикольно! Как в музее, - произнесла она. – А это кто такая деловая? Тоже ваша родственница, что ль?

    - Да, это Ульянкина прапра… в общем, очень дальняя прабабаушка, - объяснил Леня.

    - А, я и смотрю, у меня прям как будто в глазах задвоилось! Только Улька наша - человек. А эта вся прям из себя королева! И смотрит главно так недовольно! Как будто мы к ней в душ вломились…

    - По-моему, она просто в образе, - ответил Леня и заиграл какую-то опреную арию.

    - Так она была актриской? – протянула Корзик снисходительно.

    - Не просто актрисой, а звездой нашего Театра. Соловьем русской сцены!

    - Ах, ах! Мадам Соловушка! Простите, сразу не признала, - Корзик изобразила реверанс. - Звезда! В таких украшениях кто угодно звездой будет. Или это театральный реквизит на ней? Наверное, да. У вас здесь вообще все реквизит – и фотки эти ваши, и рояль, и семейные байки! Тоже мне – великая была певица! Меня вместо нее на сцену выпустить в ее театре – думаешь, я хуже спела бы? Не хуже. Может, даже и получше!

    - Просим, - Леня три раза хлопнул в ладоши, и тут же зазвучала музыка – да так, будто играл целый оркестр.

    - Звук – суперский! – сказала Корзик. - Только музыка странная. Никогда такой не слышала! Где-то музыкальный центр припрятан, да? Или это у соседей? Я сейчас им в стенку постучу, чтобы тише сделали!

    - Здесь никаких соседей нет, - напомнил Леня.

    - А может, есть? Я слышу голоса за стенкой. Але, там! - Корзик хотела постучать, но стенка вдруг заколыхалась и поехала наверх.

    - Прямо как… занавес! – ахнула Ульянка – и угадала. Тяжелый занавес взмыл под звучные аплодисменты, и Ульянка с Корзиком обнаружили, что находятся на сцене. Ульянка обвела глазами полутемный зал с огромной люстрой, ложами, похожими на золотые корабли, партером, жарко дышащим, желающим услышать обладательниц несравненного сопрано. Ульянке казалось, будто даже в этой полутьме она видит отчетливо лицо и глаза каждого зрителя. Почти все они были Ульянке незнакомы, но в одной из лож она вдруг увидела Леню – или того, кто был ужасно на него похож. Рядом с Леней сидела какая-то дама, и смотрела на Ульянку с такой ледяной ненавистью, что Ульянке сделалось совсем не по себе. Аплодисменты прекратились. Публика внимала двум великим примам, стоявшим на сцене. И мало кто мог догадаться, что у одной из прим, сердце сжимается от боли.

    «Почему? Я же не влюблена в него! И не могу быть влюблена, - подумала Ульянка, глядя в глаза Лени и той, что была рядом с ним. - Так в чем же дело? Неужели я ревную? Глупо, глупо…»

    - Улька, глянь! Живые музыканты, - Корзик указала на оркестр. - Играют! Или, думаешь, фанера?

    - Нет, не думаю, - одними губами сказала Ульянка. У нее вдруг напрочь пропал голос; с ней это бывало каждый раз, когда в Лицее прихоилось читать стихи перед всем классом. Ульянка могла сколько угодно веселить своих подруг, читать стишки, рассказыват анекдоты, но перед «публикой» она терялась. Вытащить ее на сцену было просто невозможно, даже в родном Лицее. Что говорить о том, какие чувства испытывала она сейчас!..

    В каком-то полуобморочном состоянии Ульнянка перевела взгляд на оркестр и подумала, что обязательно упадет в оркестровую яму, или случится что-нибудь еще, после чего весь зал от хохота взорвется. Дирижер бросал на нее и на Корзика взгляды, от которых могли бы задымиться их платья, но это был отнюдь не пламенный восторг.
    «Умоляем, пойте!» – пели скрипки. «Пой, пой!» – ухал барабан. «Пойте же, черт вас возьми!» – надрывались басы. Публика в зале подумала то же. Никто пока не засвистел, но в воздухе витало нечто перед бурей. - Ну, че. Уль! По-моему, от нас ждут песен, - сказала Корзик. – Я бы под караоке сейчас спела! Но если у них в клубе даже караоке нет, давай споем так.

    - Но я не знаю, что они играют!

    - А мы им сейчас объясним, что играть, - Корзик махнула музыкантам рукой: - Вы! Играйте там потише. Или замолчите вообще, раз не умеете, как караоке. Я буду петь!

    Оркестр, повинуясь знаку дирижера, заиграл потише, совсем тихо. И в его сопровождении Корзик запела ту единственную песню, которую смогла припомнить: «Мо-оре зовет, волна поет, а мы такие загораем! Аа-а!» Пение сопровождалось танцем, который вызвал у публики недоумение еще большее, чем вокал. Благовоспитанный партер молчал, зато с галерки донесся громкий смех.

    - Уль, они чего? Хитов не знают? – спросила Корзик, прерывая песню. – Эй, вы! Дикие совсем!

    - Пойдем отсюда, - Ульянка попыталась увести Корзика со сцены, но та заупрямилась:
    Подожди! Я им еще свою любимую не спела…
    В следующий раз споешь. Пойдем!

    * * *
    Под непрекращающийся хохот галерки Ульянка потащила певунью за кулисы и там стала искать выход. Но за сценой их обеих отловил какой-то полноватый тип.

    - Вы что же вытворяете? – осведомился он, вытирая красное лицо большим платком. – Прошу вас, быстренько на сцену!

    - Нет! Мы туда не вернемся, – Ульянка попыталась ускользнуть от типа, но тот снова преградил ей дорогу.

    - В вас черт вселился, что ли? - спросил он. - Публика мне сейчас весь театр разнесет! – за спиной у «певиц» был слышен очень неприятный шум - публика требовала Оболенцеву на сцену. - Допойте и ступайте хоть на все четыре стороны! Ах, эти звезды, эти примы!..

    - Мы не примы и не звезды! Пропустите!

    - Ну, разумеется, вы не звезды, - не без ехидства сказал собеседник. - Но плачу я вам как звездам! И не за цирк кошачий, а за голоса божественные. Так что сейчас же марш на сцену! - видя, что на «звезд» напал столбняк, тип сменил тактику. Он сложил пухлые ручки и стал упрашивать:

    - Богиня, несравненная, талант! Елена Николаевна, прошу и умоляю!

    - Я не Елена, - ответила Ульянка, отступая. - Я ее правнучка. То есть, прапрапра!

    Тут типа едва не хватил удар. Побагровев, он прошипел:
    - С ума сошли! Погубите театр! Меня погубите! И всех! Высочества сегодня в зале!

    При упоминании о каких-то там «высочествах» Ульянка стала вырываться так, что собеседник отлетел в сторонку, а «примы» бросились бежать.

    - Держите их! – крикнул тип, запутавшись в креплениях декораций. Обитатели закулисья бросились наперерез сбежавшим «примам». Со всех сторон тянулись чьи-то руки, хватали за платье, куда-то тащили. Видя, что другого выхода у нее нет, Ульянка прочитала заклинание, которое они с подружками читали только в самых крайних случаях: «Скорей, скорей! Вернусь, вернусь!» и в тот же миг они с Корзиком вновь очутились в комнате, где был рояль среди свечей, портрет Елены Никлаевны и фотографии на стенах.
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:49 | Повідомлення # 43
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,

    В которой говорят о приворотах, приглашении на бал и делают подарочки


    - И как ваш дебют в качестве оперных звезд? – осведомился Леня. – Состоялся?..

    - Да, конечно, - ответила Корзик. – Публика была в восторге! Нам столько цветов подарили…

    - И где же цветы?

    - А мы их бросили обратно в зал! Так все звезды поступают. Ты не знаешь?

    - Откуда мне знать?..

    - А откуда ты знаешь, где мы были? – спросила Ульянка. – Значит, это ты был в ложе с той красивой дамой?

    Леня не успел ответить – да и не особенно хотел, как поняла Ульянка. Следующий вопрос вертелся у нее на языке, но Корзик ее перебила, воскликнув:

    - Так это он все и подстроил! И зал, и оркестр, и наше выступление!

    - Что значит – подстроил? – «удивился» Леня. – Вам что, не понравилось блистать?

    - Ах, значит, это ты! Еще и издеваешься… Улька, давай его побьем?

    - Давай! Он заслужил, - ангельским голосом ответила Ульянка, котороая не могла простить Лене ту даму в ложе рядом с ним.

    - Двое на одного? Нечестно! Я имею право на защиту, - жалобно произнес Леня, понимая, что сейчас он будет атакован с двух сторон. Так и случилось; Ульянка легонько хлопнула его ладошкой по плечу, а Корзик побарабанила кулачками с другой стороны. Изображая панику несчастной жертвы, Леня с криком «Адвоката!» увернулся от «побоев» и каким-то образом оказался по другую сторону рояля. Тогда в него полетели мягкие подушки с большого дивана; Леня переловил их так, будто у него было не две руки, а шесть, и побросал все подушки обратно.

    - А вот и промазал! – воскликнула Корзик. – мазила, мазила!

    - Да он специально, чтобы в нас не попасть, - ответила Ульянка, отводя от лица растрепавшиеся рыжие кудряшки. Ей казалось, что она попала в центр какой-то безумной карусели; мимо пронисились и Корзик, и Леня, и подушки, и нетопыри, и фрукты из вазы и портрет Елены Николаевны и только Серафима Петровича смотрел неподвижно из траурной рамы. И в его взгляде на фото был такой упрек, что Ульянке сделалось ужасно стыдно за все это веселье.

    - Стойте! – крикнула она, всплеснув руками. – Перестаньте! Он же все-таки умер…

    - Кто умер?!.. – спросила Корзик. Ульянка кивнула ей на траурное фото в черной рамке. – Ах, дааа, ваш родственник! Ну, бывает, бывает. В смысле, я вам соболезную!

    - Спасибо, - сказал Леня. Они еще посидели в гостиной, и выпили чаю. Вечер все равно не получился слишком траурным, но того веселья уже не было. Леня очень заботливо ухаживал за девушками за столом, потом развез обеих по домам. При прощании Корзик задержала его руку в своих и всячески намекала на новую встречу. Но Леня сделал вид, будто не понял и сумел избежать обещаний.

    «Ничего! Все равно будешь моим, - решила Корзик, оборачиваясь вслед уежающей машине. – Как в той песне: мой – или ничей! Вот увидишь, вот увидишь…»

    * * *

    - Улькин брат не принц, конечно, - сказала она, когда все их девичье сообщество снова собралось у Веры дома. – Но пока сойдет и он!

    - То есть, вы с ним неплохо пообщались? – спросила Аглая.

    - Ха! «Неплохо!» Видела бы ты, как он на меня смотрел…

    - Да? А я этого как раз и не увидела, - подмигнула Ульянка.

    - Ты вообще ничего перед носом у себя не видишь, в жизни ничего не понимаешь, - ответила Корзик. – И как ты будешь жить в таком огромном доме?.. Я читала, одинокие люди с ума сходят в таких больши особняках!

    - Кто это здесь одинокий? – парировала Вера. – У Рыжульки бабушка есть, брат…

    - И мы тебя никогда не оставим, - Корзик обняла Ульянку. – Можешь на меня рассчитывать… А я – на вас. Верунь, ты мне можешь сделать приворот?

    - Ты же знаешь, мы этим не занимаемся, - сазала Вера, а попугай Парамоша недовольно завертелся у себя на жердочке. Корзик поняла отказ по-своему и добавила:

    - Я тебе заплачу, сколько скажешь… в разумных пределах.

    - Дело не в этом, – Вера побарабанила ногтями по столу. – Просто привороты – это не по нашей части!

    - Почему же? Может быть, вы не умеете?

    - Умеем, - вступила в разговор Аглая. – Но это не принесет счастья ни тому, для кого делают приворот, ни тому, на кого. И вообще, это не настоящая любовь!

    - Ясненько! Все умеете, только все для себя, - надула губы Корзик. – Ну и ладно! Обойдусь без вашей помощи. Я в инэте такой сайтик нашла – супер! Центра госпожи Несфет. Вот вы и не слышали о таком, а я выиграла викторину сайта – и получила приглашение на бал Несфет!

    - Не советую туда ходить, - сказала Вера. – Ни тебе, ни тебе, Рыжулька!

    - А меня никто не приглашал, - пожала плечами Ульянка.

    - Вот именно, - Корзик засмеялась. – Хорошо говорить: «Не ходи!» Если тебя не приглашали!

    Вместо ответа Вера показала ей именное Приглашение в виде полупрозрачной черной пирамидки. Корзик хотела взять Приглашение в руки, но Вера подбросила пирамидку, щелкнула пальцами, и примидка рассыпалась в прах.

    - Мы с Глашей не пойдем – и вас не пустим, - категорически сказала Вера. – И чтоб никаких приворотов! Тем более перед Пасхой.

    - Пасха, Рождество – я х все время путаю, - пожаловалась Корзик. – Рождество, это, вроде, зимой? Да? Ну сейчас, значит, будет Пасха!

    - Верно, - кивнула Аглая. – А кстати, кого эт ты приворожить хотела? Уж не братца ли нашей Рыжульки?

    - Который «не принц, конечно», - поддразнила Вера. – «Но пока сойдет и он!»

    - Да ну вас, - рассердилась Корзик. – Тоже мне, великие незаменимые волшебницы! Прям строите тут из себя, а сами-то! Одна сидит, кгтями по столу все время барабанит, другая жвачкой чпокает, третья вообще вроде юродивой! Хорошая компания подобралась! Я вам не подхожу – счастливо оставаться, всем – пока-пока!

    - Возьми обережек, - сказала Аглая. – Тебе пригодится!

    - Обойдусь! – Корзик оттолкнула протянутый ей обережек и гордо ушла. После ее эффектного ухода Вере пришлось прогонять густое облачко обиды, повисшее в комнате. Оставлять такие вещи Корзик очень хорошо умела, а вот забирать их с собой она никак не могла научиться!

    Пока Вера воевала с облаком, Уьянка спросила у Аглаи:

    - Глаш, а кто такая – госпожа Несфет?

    - Лучше не вспоминай о ней…

    - Но вы же сами с Верой говорили только что! Вы ее знаете, а я о ней не знаю ничего. И вы мне не хотите рассказать!

    - Расскажем… как-нибудь потом.

    - Понятно! – вздохнула Ульянка. – Вера у нас получает приглашения на бал, как самая молодая метресса магии и волшебства в нашем округе, ты – с ней за компанию… а у вас – как младшеньки братец Иванушка-дурачок!

    - Главное, не будь, как Корзик, сестрица Ульянушка, - сказала Вера, возвращаясь к ним за стол. - Ты же слышала – мы никуда с Глашей не идем!

    - И ты, пожалуйста, на нас губки не дуй, – добавила Аглая. – Лучше взгляни, какой я крем для нашего загара приготовила по новой рецептуре! - Она извлекла из своей маленькой сумочки, в которой помещался целый парфюмерный магазин, две красивые коробочки с мерцающими камушками, протянула их подружкам. – Вот, держите! Два в одном, новая формула – для полетов и загара. С ними не надо ни лучи ловить, ни попутный ветер, ничего! Просто намазались, сказали – «Вознесение!» три раза и подпрыгнули. И все!

    - Здорово! Спасибо, Глаша, - сказали подружки и чмокнули Аглаю в обе щечки.

    - А у меня для вас тоже подарочки найдутся, - промурлыкала Вера и кивнула попугаю. Парамоша вспорхнул и принес в клюве Аглае, а потом – и Ульянке по изготовленному Верой талисману. – Для Глаши готов и заряжен, а твой, Уль, еще немножко можно доработать… какой-нибудь кристаллик сюда прицепить подходящий. Пока ничего не нашла, но как только – так сразу!

    - Я и сама что-нибудь прицеплю! Спасибочки, - ответила Ульяка, любуясь подарком.

    – Балуете вы меня обе! А вот что я вам подарю – даже не знаю… Подарки за мной!

    - Не выдумывай, – засмеялись подружки. – У нас же не пункт обмена, верно?..

    - Да, но… - Ульянка хотела сказать что-то еще, однако тут у нее зазвонил мобильник. Улька на звонок ответила, выслушала собеседника, упавшим голосом сказала «хорошо».

    - Хотя я вообще-то уже отдежурила! И за себя, и за Милу иии… да. Хорошо, я приду. До свдания, - Ульянка отклчила линию и посмотрела на подруг. Радости у нее заметно поубавилось.

    - Так, мы уже все поняли, - протянула Аглая.

    - Еще когда зазвонил телефон, - кивнула Вера. – Ты у нас не сестрица - Ульянушка! Ты – Золушка. И крем тебе надо не для лунного загара, а от безотказности в работе!

    - Ладно, мне не трудно ведь, - пробормотала Ульянка и понюхала свой крем. – Свободой пахнет…

    - Фабрикой «Свобода»?! Ну ты чтооо…

    - Да нет, – тут настала очередь Ульянки засмеяться. – Я говорю, что пахнет чем-то вольным! Лугами, лесами… лунным светом, ночным небом, полетом… свободой, свободой!
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:50 | Повідомлення # 44
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,

    В которой Чертик продолжает путать Тимку


    - Как же так, я не пойму! - возмущался Тимка, когда они с Партизаном потерпели очередную неудачу. – Чтобы у кого из наших не оказалось текста целиком! Только свои реплики - и перед ними которые...

    - И библитекарши как сговорились, - пробурчал Партизан. - То сборник на руках, то в полном собрании именно этого тома не хватает! Столько времени убухали на поиски – все зря!

    - А может, ну ее? Возьмем другую пьесу, - предложил Тимка.

    - Да? А литераторше что скажем, а всем нашим? Резко разонравилось? Так не пойдет. И потом, тут дело принципа! Начали эту ставить – значит, будем ставить эту!

    - Ах, прииинципа… Не, Саня, ты не Партизан! Ты это, как его… - Тимка пощелкал пальцами, вспоминая. – Ну, упертный тоже такой был мужик в истории, принципиальный! Нас еще на экскурсию по местам его славы возили… Мы тогда с тобой тогда по банке колы купили, помнишь, стали открывать - и всех вокруг обрызгали! Визжат вокург, ругаются – прикольно было… Нас еще чуть из автобуса не выгнали, ну?

    - Так это у нас каждый раз, - Партизан пожал плечами. – Мне что теперь прикажешь, помнить из-за этого имена всех, о ком нам в это время говорили?

    - Просто ты мне этого сейчас напомнил так конкретно! Я и хочу вспомнить… Там еще дома такие были старые-престарые, а еще… ну точно! – Тимка даже подскочил на месте. – Там еще было такое здание красивое, со львами всякими и наворотами, культурный Центр имени его, этого крутого мужика! И тетка, что экскурсию вела, сказала, там какая-то библиотека есть. Вот в ней наверняка и книжка с нашей пьесой есть!

    - Что ж ты раньше-то не вспомнил! Двигаем туда!

    - Поехали…

    * * *

    Тимке не очень-то хотелось ехать в какой-то там культурный Центр, да еще в бибилотеку. Но книжку надо было добывать. Приятель тоже не горел желанием поехать, но из солидарности поехал. По пути он сделал широкий жест и купил два эскимо – себе и Тимке. Ели как обычно на ходу, на зависть всем прохожим, а доедали непосредственно в читальном зале, глядя на огромные дубовые шкафы и портреты писателей, висевшие на стенах.

    - Смотри! Какой пацан прикольный, - сказал Партизан, указывая на портрет.

    - По-моему, это Гоголь, - ответил Тимка, облизывая пальцы. - Точно, Гоголь!

    - Да? Что-то я его не узнаю… а это – зырь, какой ботан очкастый! – Партизан кивнул на портрет Грибоедова. – А вот вообще классный мужик!

    - Лев Толстой?

    - Наверное, Толстой. Его если побрить – будет на нашу физичку похож!

    - По-моему ты ей льстишь.

    - Угу! Смотри, а здесь какой прикол! Доисторическая вещь, – Порываев цапнул липкими пальцами переплет одной из толстых книг. На старинном сафьяне остался жирный отпечаток, как улика в детективе. Тотчас, словно привидение, перед друзьями появилась заведующая библиотекой Линда Теофрастовна – весьма внушительная дама с пышным пучком ярко-медных волос.

    - Так, молодые люди! С мороженым сюда нельзя, – заявила она.

    - Это почему? – не понял Партизан.

    - Здесь вам не кафе, – объяснила Линда, качая перед его глазами кулоном, будто маятником из малахита.

    - Знаю, в кафе кофе можно выпить. А дальше-то что?

    - Дальше? Пообедайте, помойте руки, а потом – милости просим! У нас все книги очень ценные. К ним можно прикасаться только чистыми руками!

    - Да ладно, – буркнул Партизан и махнул рукой в сторону Линды. Та прищурилась и опять слегка качнула малахитами, придававшими ей сходство с Хозяйкой Медной Горы. Партизан хотел добавить что-то в ее адрес – и не слишком почтительное, но его отвлек от спора некий непонятный факт: он обнаружил, что пальцы у него слиплись. То есть, склеились намертво! Сколько Партизан ни размахивал, ни тряс рукой – пальцы никак не разлипались. Он растерянно уставился на заведующую и на Тимку. Линда Теофрастовна насмешливо смотрела на друзей и, как показалось Тимке, знала, что пятерня расклеится не скоро.

    - Помоете руки – тогда приходите, – загадочно произнесла она и вновь исчезла за старинными шкафами.

    - Ведьма! – пробурчал ей вслед Партизан. – Она и выглядит, как призраки с портретов «надцатого» века... Что мне делать-то теперь?

    - Наверное, придется сделать, как просит она, – с сочувственной физиономией ответил Тимка. – Или не пустит больше. Точно!

    * * *

    Ему тоже показалось, что с любительницей чистоты дело обстоит нечисто. В самой библиотеке, в ее переходах таилось что-то странное, необъяснимое. Партизан ни во что подобное не верит. Он – человек двадцать первого века! Но перед Линдой почему-то спасовал и наотрез отказался встречаться с ней снова, даже с чисто вымытыми руками.

    - Не пойду я к этой тетке, – заявил он. – Ну ее!

    - Океюшки, один схожу! Встретимся завтра у ДядьСевыча. Пока! - Тимка помахал Партизану рукой и направился в тот самый читальный зал, откуда их только что попросили уйти.

    «Всем еще раз привет, - мысленно сказал портретам писателей Тимка, и ему показалось, будто Гоголь стал чем-то похож на Каму и хитро улыбнулся в ответ. – Ну и где эта старая сколопендра в малахитах? А ну, подать ее сюда!»

    Он приготовился к светской беседе с «Хозяйкой Медной Горы», однако вместо нее из-за шкафов явилось другое видение – невысокая рыженькая девушка с чуть вздернутым носом и сияющей как будто лунным светом кожей. Девушка внимательно посмотрела на Тимку, и он вдруг почувствовал себя, как на экзамене по неизвестному предмету.

    «Это, кажется, она! Я ее искал все время! Точно… надо поздороваться», – подумал наш герой, не понимая, почему это вдруг у него, известного во всей школе спорщика, пропал дар речи. Ему показалось, что девушка тоже узнала его, просто делает вид, что они не знакомы.

    «Так, в общем-то, и есть», – Тимка откашлялся, поискал что-то глазами на полках и произнес на неизвестном языке:

    - Вот, здра… Нам бы это… - «Почему же - «нам бы»? Порываева-то нет!»

    «Нам бы, вам бы, намба уан, – резвился Чертенок, обычно дергавший Тимку за язык, а тут почему-то решивший завязать его морским узлом. – Ну, повторяй за мной, приятель: «Тридцать три корабля лавировали, лавировали…» - «Да не вылавировали! Отвяжись», – Тимка мысленно плюнул на него и выпалил:

    - Короче, пьесы, чтобы ставить их мы будем!

    «О, Цицерон! – издевался Чертенок. – Златоуст!»

    - Я поняла, – сказала девушка и проводила Тимку к полкам, на которых были расставлены сборники пьес. Среди них наш герой узрел нужный ему том комедий.

    - Да, вот это я беру. Спасибо, – сказал он.

    - Интересует что-нибудь еще? – спросила девушка. Она старалась говорить официально, строго, но в ее глазах Тимка заметил таких же веселых прыгающих чертиков, как у него. «Ага!» – подумал он и спросил как можно более непринужденно:

    - Как поживает Кама?

    - Не беспокойтесь! Ей у меня хорошо.

    - Не сомневаюсь. Я хотел бы как-нибудь ее навестить…

    - Навестите. Она ведь тоже скучает без вас!

    - Тогда, может, прямо сегодня?

    - Сегодня? Может быть, но я заканчиваю только через два часа.

    - Я тебя в зале подожду, – сказал Тимка, решив, что они оба не в том возрасте и веке, чтобы все время общаться на «вы». Девушка кивнула ему и занялась другими читателями. В это время из какой-то потаенной комнатки появилась другая девушка и произнесла не шепотом, а профессионально тихим голосом:

    - Уленька, твоя мобилка зазвонила.

    - Спасибо, Мил, - кивнула Рыженькая.- Посиди за меня!

    Та девушка, которую она назвала «Милой», кивнула, и заменила ее на «посту» в читальном зале. «Как, эта Мила сказала? Что у Рыженькой за имя? Гуля? Юля, может быть? – подумал Тимка. – Точно, Юля! А кто это нашей Юле звонит, интересно?»

    «А ты подключи свои новые способности, - посоветовал Чертик. – И узнаешь!»

    «Точно. Сейчас угадаю! – Тимка попытался отправить мысленный запрос вслед Рыженькой, но его маленький незримый разведчик словно шмякнулся об какую-то невидимую стену и, хромая вернулся ни с чем.

    «Кто это здесь еще колдует? - недовольно подумал Тимка, обводя взглядом читальный зал. Библиотекарша Мила не показалась ему похожей на ведьму или хотя бы на девушку вамп.
    «А вот эта… - Тимка вспомнил взгляд «Хозяйки» и тут же увидел ее среди шкафов. Она чуть насмешливо наблюдала за ним. Тимка понял, что его раскусили, и невзлюбил «Хозяйку» еще больше.

    «Скорей бы Юлька возвращалась», – подумал он, переводя взгляд опять на Гоголя. Тот снова подмигнул, а Пушкин хитро улыбнулся, мол, прорвемся! Кто бы Юле ни звонил. Тимка вздохнул: «Наверное, это все-таки ее пацан!» И почти угадал, хотя Леня походил скорее на «господина» чем на какого-нибудь «пацана». «И какой же, я, наверно, выгляжу простушкой рядом с ним», – подумала Ульянка, выслушав «программу» Лени. На его «Значит, мы договорились?» Ульянка ответила утвердительно, но не слишком бодро, что от Лени не укрылось.

    * * *

    - Ты в порядке? – спросил он очень заботливо.

    - Да, спасибо! - Ульянка старалась быть поубедительней.

    - А почему такая грустная? Не вздумай врать! Я все равно пойму.

    - Лень… ты не смейся только, хорошо? Понимаешь, я, куда бы ни пошла, чтобы ни делала - все время чудится тот занавес! И кажется, что…

    - Что тебя опять заставят выступать вместе Елены Николаевны? Ужас!

    - Тебе смешно, а для меня это действительно ужасно! И главное, никакие заклинания не помогают, ничего! Все время – занавес маячит.

    - И сейчас?

    - Да... и сейчас. Корзик, наверное, права! Я сойду с ума в этом доме…

    - С ума не сойдешь. Но в своих видениях ты виновата сама!

    - Я? Я?! Не понимаю…

    - Могу объяснить. Твоя подружка очутилась на сцене, потому что она этого хотела. А ты, наверное, наоборот... потому, что боишься выступать. Даже читать в лицее стихи перед всем классом для тебя проблема, верно?

    - Да, но.. как ты угадал?! Я тебе не говорила...

    - Все просто! Наши страхи сбываются так же, как и желания. Очутившись на сцене, ты испугалась еще больше и замкнула Дугу Страха в Кольцо Колдовства

    - Ну да. Курс колдофизики, том первый, - почти машинально сказала Ульянка. – Это значит, - голос у нее немного сел, - что так будет постоянно?

    - Возможно, да.

    - Только не это, Лень! Зачем я туда только вошла, в этот Дом…

    - Думаешь, причина в нем? – спросил Леня. - И если ты избавишься от Дома, тебя перестану преследовать глюки?

    - Не знаю… может быть.

    - Хорошо, мы что-нибудь придумаем! Ты главное, не плачь.

    - Я и не плачу, - ответила, размазывая слезы по щекам, Ульянка.

    - Вот и молодец! Увидимся.

    «Какой он, все-таки, хороший, - подумала Ульянка. – А я-то, кикимора!»

    * * *

    Она вытерла слезы, прочитала заклинание от «кроличьих глаз» и вернулась в читальный зал - как ни в чем не бывало, с привычной улыбкой.

    - Сидит, как заговоренный, - шепнула ей на ушко Мила, уступая место.

    - Кто?..

    - Мальчик твой, - Мила бросила быстрый взгляд на Тимку. – Ничего…

    - Да он не мой.

    - А то не видно… шла бы ты к нему! Я посижу.

    - А Линда?..

    - Уленька, вы можете идти домой, - сказала Линда Теофрастовна, как обычно, слышавшая все. – У вас отгул за прошлые дежурства.

    - Серьезно?! – Ульке хотелось чмокнуть Линду в щеку, но у начальницы опять был такой неприступный вид, что Ульянка не решилась сделать это.
     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:50 | Повідомлення # 45
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,

    В которой с Тимкой приключилось «Элевейшн»


    Тимка был ужасно рад, когда они с Ульянкой вышли, наконец, из здания библиотеки. Ульянка была счастлива не меньше, хотя и постаралась это скрыть.

    «Надо быть искренней, но чувства в меру проявлять», – вспомнила Ульянка одно из бабушкиных наставлений. «Жеманство – это для бездушных кукол, но кокетство – это не жеманство», – эти заповеди «тех времен» казались Ульке столь же безнадежно устаревшими, как кружева с шитьем, и троакары из прабабушкиного сундука. Но, на сей раз, Ульянка возблагодарила бабушку за ту науку, которая не устареет никогда.

    Наш герой про все эти премудрости не знал. Девушка ему казалась вполне естественной, хотя и не очень современной. А Ульянка, болтая с ним на ходу, жалела, что сейчас не носят зонтики от солнца, кружевные перчатки и накидки, которые она так любила примерять перед старинным зеркалом.

    «Ее бы приодеть и накрасить как следует! Была бы супер, – думал Тимка, разглядывая украдкой свою спутницу. – Ей бы еще немножко загореть, а то вся точно серебряная! Только волосы у нее золотые…»

    - Ты почему не загораешь? – спросил он.

    - Загораю постоянно, – ответила Ульянка.

    - В солярий ходишь?

    - Нет. Про загар я тебе потом как-нибудь расскажу, хорошо?

    - Океюшки! Храни свои секреты. Только я тебя все равно вытащу позагорать! И не в солярий, а по-настоящему, при солнышке. Я очень люблю солнце! Здорово, что скоро лето, да?

    - Конечно! Летом каникулы и столько праздников…

    - Это какие летом праздники? Я что-то не припомню.

    - Например, Иван Купала, Спасы и Успение, – серьезно сказала Ульянка, а Тимка рассмеялся, думая, что собеседница так шутит.

    «Странная она какая-то» - подумал он, когда они приближались к Ульянкиному дому. - И дом у нее странный! Но прикольный. Мне здесь нравится! Хотя тетя Митя сейчас разоралась бы, все здесь, не как у людей – и подъезд, и лестница, и входная дверь… и комната! Точно, Артемида бы взбесилась!»

    * * *

    Надо признать, что тут тетя Митя была бы права. В комнате Ульянки царил небольшой беспорядок, смутивший ее. Гостю, наоборот, этот легкий кавардак понравился, ибо напомнил его собственную комнату.

    - Располагайся, я сейчас, – сказала Улька, как бы незаметно задвигая туфельки под стол и запихивая что-то в шкаф.

    - Давай, – охотно отозвался Тимка. - Я никуда не тороплюсь!

    Когда Ульянка оставила его ненадолго одного, он стал кружить по комнате, разглядывая все, что попадалось на глаза. Ему нравился здесь каждый предмет, говоривший о характере хозяйки: и цветы – не «фикусы в кадках», а именно цветы, – и книжки на полках, и большое зеркало в старинной деревянной раме. Перед зеркалом были раскиданы всякие гребеночки, заколочки и финтифлюшки непонятно, для чего.

    «Как у нее все интересно! Всякие баночки, скляночки, тарабарские надписи и знаки нарисованы на них, – Тимка не выдержал и цапнул небольшую круглую коробочку с лунным камнем на крышке. – А что здесь?»

    «Узнать довольно просто, – шепнул Чертенок.

    «Правда! Я ведь только посмотрю», – подумал наш герой и открутил крышечку с загадочным камнем. Внутри коробочки был крем – зеленоватый, серебристый, пахший ландышем и тульским пряником, и «холодком», и мятой, первым снегом и весенним воздухом, свежескошенной травой и новогодней елкой с мандаринами, и чем-то еще – непонятным, но заманчивым. Поддавшись искушению, Тимка пальцем взял немножко крема, чуть прохладного, густого, но нежирного, намазал себе нос – просто для того, чтобы полнее вдохнуть удивительный запах. В это время, словно по заказу, откуда-то с улицы донеслась одна из любимейших Тимкиных песен. Сама песня была чуть ли не старше Тимки, но в обработке ничего себе звучала. Под ее аккорды Тимка зачерпнул крема побольше, перемазал себе физиономию и шею, напевая вместе с невидимым солистом:

    - Элевейшн, элевэйшн… Оу, йе! э-ле-вэйшн!

    «Переводится, как вознесение», – пояснил он Чертику, гордясь своими познаниями в «инглише». Не успел наш герой допеть в третий раз «Элевейшн», как ощутил мягкий толчок снизу под «пятую точку», и в следующий миг его подбросило к самому потолку.

    «Не понял!» – сказал бы на его месте герой рекламы. Но Тимка ничего такого не изрек. Он-то как раз понял – с ним это самое и приключилось: «Элевэйшн!»

    «Сейчас как грохнусь – вот смеху будет», – подумал он, не без опаски глядя вниз, но все-таки не грохнулся – Ульянкин крем держал его надежно. «Наверное, это так мои магические способности проявляются», - решил наш герой, и Чертик его не переубеждал. - Мне нравится быть колдуном! Нравится! Такого натворю, такого – и-и-иэх!»

    * * *

    Освоившись под потолком, герой наш совершил еще пару кругов по комнате, ощущая себя лучше, чем на любом аттракционе. «Тесновато здесь, - подумал он. – Вот сейчас Юлька придет – слетаем с ней куда-нибудь подальше и повыше!» - «И куда же?» - спросил Чертик.

    «Куда захотим», - герой наш описал эффектную дугу и чуть не покалечился об люстру. Люстра звякнула печально, теряя разноцветные осколки, пощадившие героя. К счастью, тот не пострадал – и продолжал летать, мечтая о Тибете, Риме, Андах, Кордильерах, о Море Дождей на Луне и других планетах, которые он вполне освоил – но пока лишь виртуально. Пока он летал, в комнату вошла бабушка Ульянки. Увидев Тимку, она ничуть не удивилась, и сказала очень ласково:

    - Ленечка, это вы? Как вы с моей Улечкой похожи!

    - Бабуль, это Тима, – сказала Ульянка, возникая с Камой на плече.

    - Ах, Тимочка! Очень приятно. Уленька, что же ты не предложишь гостю присесть и выпить чаю?

    - А я сейчас сама к нему поднимусь, – Ульянка и, воспарив к потолку, протянула Каму Тимке. - Вот твоя любимица, держи! Ты ведь хочешь взять ее с собой?

    - Ты опять угадала. Знаешь, ведь пошутил тогда! Никакая она не белка – не морская, и не средиземноморская, а просто крыска из подвала.

    - Знаю. Кама мне сказала.

    - Правда? – Тимка засмеялся. – Ну, раз ты ее не выбросила после этого, значит ты и правда очень добрая!.. Кама, иди сюда, – он хоте взять крыску в руки, но та заупрямилась и пребольно тяпнула друга за палец.

    - Ты что это? – удивился тот. – Не узнала меня?

    - Узнала, – сердито ответила Кама. – Узнала тебя слишком хорошо!

    - И что? – спросил Тимка, ничуть не удивившись, что стал вдруг понимать свою зверюшку. - Не хочешь ко мне возвращаться?

    - Не хочу, - ответа Кама фыркнула и махнула на него хвостом.

    - Наверное, она не простила, что ты отдал, – предположила негромко Ульянка.

    - Кама, скажи, с кем тебе лучше остаться? – спросил Тимка.

    - С Рыжулькой, - сказала Кама. - А ты мне теперь - никто!

    - Вот как, - Тимка и не думал, что его это может так задеть. – Ну, оставайся тогда здесь! Если хозяева не против.

    - Не против, - Ульянка отвела с Тимкиного лба мешавшую ему густую челку. – У тебя такие длинные волосы! Тебя из-за них в школе не ругают?

    - Достают постоянно, – Тимка задержал ее пальцы в своих и «забыл» отпустить. – Обещают наголо побрить! Но я просто так не сдаюсь, ты знаешь, абсолютно ни в чем. Я максималист! У меня принцип есть – знаешь, какой? Как в народе говорят: «Полюбить – так королеву, проиграть – так миллион!»

    - А, – ведьмочка немного отстранилась от него. – Значит, тебе королева нужна?

    - Только так! По-другому жить не стоит. Фигли мелочиться?

    - Верно, – Ульянка снова улыбнулась, но уже иначе. – Ты прав. Я желаю тебе встретить твою королеву как можно скорее!

    - Так и будет. У меня всегда сбывается, что я задумал. И у тебя все сбудется! - тут Тимка подумал, что надо бы чем-то подкрепить свои слова.

    «А ничего и нет такого, - подумал он, но на всякий случай порылся в карманах. Среди всякого добра, не очень подходящего для случая, наш герой обнаружил тускловатый камушек овальной формы. «Это что еще такое? - удивился Тимка. - Ах, даа! Это же с застежки моей книжки Заклинаний! Выглядит неважно, но... может, сойдет за бижутерию? Подарю-ка я ей, а потом подумаю о нормальном подарке!»

    - Вот, держи! Это тебе, - сказал он и протянул камушек Ульянке. - Старинная вещь! Дарю на память и на счастье.

    - Спасибо большое, - сказала Ульянка, принимая подарок. Тимке показалось, что в ее руках камень сверкнул ослепительным радужным блеском, но это длилось какие-то доли секунды. Затем камень опять стал тусклым и невзрачным; Ульянка улыбнулась Тимке и поцеловала его в щечку, как братца, а Тимка подумал, что с такой неизбалованной девушкой у него проблем по части подарков не будет.

    * * *

    - Ой, какая милая картина! Просто два пасхальных голубка с открытки, – раздался чей-то недовольный голос снизу. Возможно, у бабушки и были основания напомнить детям «о надлежащем скромном поведении», однако голос принадлежал явно не ей. – Я тебя ищу на работе, в лицее, а ты, оказывается, так проводишь время. Молодец!

    Тимка взглянул на пришельца, и запах «летательного» крема выветрился в тот же миг. На Тимку в упор смотрели глаза человека, который ему не понравился с первого взгляда.

    - Это ты? – произнесла Ульянка виновато. – Прости! Ты же звонил, я и забыла!

    - Замечательно, – не без иронии ответил Леня, глядя воспарившую к люстре парочку. – Мы с тобой договорились, а ты, видишь ли, забыла. Браво, браво!

    Он хлопнул три раза в ладоши и Ульянка с Тимкой пошли на посадку. Ульянка с Камой на плече мягко прикреслилась в кресло, а Тимка пребольно шмякнулся об пол.

    - Ребят, познакомьтесь, – сказала Ульянка. – Тим, это Леня, мой опекун. Леня, это Тима, он мне белку подарил. Морскую! Средиземноморскую...

    - Как мило, – Ульянке показалось, что Леня стал похож на большого и красивого удава, который зазмеился волнами по комнате и готов проглотить Тимку вместе с кроссовками. – Вы, наверно, одноклассники?

    - Ну да, – ответил гость, не зная, почему он врет.

    - И какие у вас планы? Решили, куда поступать после школы?

    - Я пока выбираю. Наверное, кинопродюсером буду!

    - Ах, та-ак! Удачи вам. Тут главное – не ошибиться с выбором!

    - Мы еще будем им гордиться, – сказала не особенно уверенно Ульянка.

    - Не сомневаюсь. Рад был познакомиться!

    - Лень, а мы можем взять его с собой? – попросила Ульянка.

    - Конечно! Только в другой раз, – ответил Леня таким тоном, что настаивать было бесполезно.

    - Извини, я должна собираться, – сказала Ульянка «однокласснику».

    - Давай, раз тебя ждут, – Тимка подцепил свой грязноватый рюкзачок, на плечо, махнул Ульке рукой: – Я пойду, Юль. Пока!

    - Ее зовут Ульяной, – сказал Леня ему вслед. Замечание было существенным и справедливым, но Тимке показалось, что этой репликой его вытолкали взашей и велели больше никогда не появляться в этом доме.
     
    Дитячий світ » Сучасна зарубіжна література » Проза » Мария Лынёва (Россия)
    Сторінка 3 з 6«123456»
    Пошук: