Середа, 20.09.2017, 23:12
Наталя Гуркіна: казки, загадки, вірші для дітей...

 Мария Лынёва - Сторінка 2 - Дитячий світ






.

Скільки Вам років?
Всього відповідей: 9133

Пошук

ДІТИ

  • Детдома Украины

  • [ Нові повідомлення · Учасники · Правила форуму · Пошук · RSS ]
    Сторінка 2 з 6«123456»
    Дитячий світ » Сучасна зарубіжна література » Проза » Мария Лынёва (Россия)
    Мария Лынёва
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 22:58 | Повідомлення # 16
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    Голос Пирогова исчезает и сменяется гудками. Шувалов сидит на
    кровати, созерцает себя, любимого, в зеркале шкафчика-купе. Сама рана
    меньше огорчает Лешку, чем идиотская повязка из марли. “Нет, в таком виде
    я появиться в школе не могу”, — решает он. Граф ищет ножницы, чтобы
    разрезать ненавистный бинт. Ножницы, наконец, удается найти, только не
    там, где им положено быть — не в ящике стола, а перед “компиком”.
    Шувалов задумчиво смотрит на них. «Может, это я сам себя нечаянно
    пырнул, пока играл? — думает он. - Вот это да! Чуть харакири через ноздри
    не устроил. Во всяком случае, все объяснимо. Никакой чертовщины, никаких
    средневековых ярлов!” Граф неровно отрезает пластырь и заклеивает щеку.
    Получается не очень, но все-таки лучше, чем с марлей. Лешка показывает
    отражению язык — точь-в-точь, как это делал Айнхорн у ручья. “Сам
    виноват. Спокойной ночи, Квазимодо!”1
    — Тебя это совсем не портит, — утешает Графа Иришка, имея в виду
    пластырь на его щеке. — Наоборот! Мужчину это украшает!
    — Спасибо, — отвечает Лешка. Его немного раздражает мудрость
    “сэконд хэнд”. Может быть, если бы то же самое сказала Инга, Алешку это
    меньше вывело бы из себя. Но Инга все время молчит и даже на него не
    смотрит, не спрашивает, что у него с лицом, хотя для остальных девушек в
    классе это просто вопрос дня.
    После уроков Лешка берет под ручки Ингу с Иришкой и ведет обеих в
    школьный двор. Во дворе Граф останавливается возле живописной тумбы в
    духе Пикассо и принимается нести какой-то бред об Интернете и об играх.
    1 Персонаж из “Собора Парижской Богоматери” В. Гюго. В переносном смысле —
    верх физической непривлекательности человека \к предыдущей странице
    Спутницы вежливо слушают его, недоумевая, почему он выбрал для беседы
    это место. Лешка слегка нервничает; Пирогов все не идет. У Графа
    появляется надежда, что Профессор оробел или не смог уйти с последнего
    урока. Каждый вариант равновозможен, но Лешка честно прилагает все
    усилия, чтобы подольше Ингу задержать.
    — Почему мы здесь стоим? — спрашивает, наконец, Иришка. Ее
    Лешка ни во что не посвятил, чтобы она не проболталась Инге.
    — Мы кого-то ждем? — догадывается Инга.
    — Нет, я покурить хотел, — отвечает Шувалов.
    Покурить? — осуждающе переспрашивает Иришка. — Здесь? Здесь
    же увидят! Пойдем домой, по дороге покуришь!
    Алешка едва не сдается, но тут он видит Пирогова; тот выходит из
    школы и вид у него нельзя сказать, что боевой.
    — Вау, какие люди! — изображает “неожиданность” Алешка. —
    Пойду с Михой поздороваюсь. Не уходите!
    — Он сам сюда идет! — Иришка знает Пирогова. Она улыбается ему
    кокетливо и машет ручками. Пирогов подходит ближе к ним, целует один
    пальчик, пожимает руку Лешке так, будто они не виделись сегодня и не
    обсуждали эту встречу. Лешка лихорадочно соображает, кого надо кому
    первым представлять. "Наверное, того, кто подошел, если он не препод и не
    начальство”, — вспоминает Граф обрывки своих сведений об этикете.
    — Инга, познакомься, — произносит добросовестно Алешка. — Это
    платиновая голова и золотое сердце, почетный гражданин Всемирной Сети и
    мой самый лучший друг. Короче, это Пирогов!
    — Очень приятно, — Инга улыбается. — А имя?
    — Миша, — как-то беззащитно отвечает Пирогов и тут же добавляет
    чужим басом:
    — Профессор!
    Все смеются, Мишка тоже. Первая преграда преодолена, но Лешка
    думает о том, что в Инете знакомиться попроще, чем “в реале”. У Пирогова
    те же мысли. Их новая четверка покидает школьный двор. Шувалов с
    Иришкой идут впереди, Пирогов рядом с Ингой шагают за ними. Иришка
    трещит, не переставая. Это мешает Алешке расслышать, о чем Пирогов
    разговаривает с Ингой.
    — Какой у тебя интересный свитер, — слышен голос Пирогова. —
    Какие-то звери смешные на нем! Это кто?
    — Белый олень, дельфины, птицы и улыбочка Чеширского Кота!
    — Можно потрогать?
    — Вот, рукав. Пожалуйста, потрогай!
    — Какой мягкий... И не колется совсем. Сама вязала?
    — Нет, бабушка.
    — Как твою бабушку зовут?
    — Наталья Андреевна.
    — Может, твоя бабушка и мне что-нибудь свяжет к зиме?
    — Может быть. Прости, но это уже не рукав!
    Лешка не выдерживает, оборачивается резко. Мишка убирает руку
    неохотно, выразительно смотрит на Графа — ему помешали!
    — Тебе разве не в ту сторону? — спрашивает Граф.
    — Я не тороплюсь, — нахально отвечает Мишка. — Если хотите,
    можем вчетвером сходить куда-нибудь. Например, в парк...
    — Ой, я слышала, в нашем парке нашли человека убитого в мешке
    для мусора! — испуганно сообщает Иришка. — Какой ужас!
    — Да, в парк мы лучше не пойдем, — соглашается Инга.
    — Тогда в кафе! — не сдается Пирогов. — Я угощаю!
    Больше всех предложению радуется Иришка. Но в следующую
    секунду она видит роллеров, своих знакомых с горки. Те тоже ее замечают и
    зовут Иришку к себе. Иришка радостно устремляется к ним через дорогу.
    При этом она забывает попрощаться с теми, кого случайно потеряла, как
    тетрадь.
    Лешке, конечно, обидно, что с ним так поступили, да еще и при
    друзьях. У Инги с Пироговым хватает интеллекта для того, чтобы не делать
    сочувственные лица.
    — Втроем можем сходить! — бодрым голосом предлагает Пирогов;
    он чувствует себя, как победитель. Мишка не сомневается, что Граф немного
    посидит, приличия ради, и оставит их с Ингой вдвоем. “В конце концов,
    Шувалов сегодня праздник заслужил, — думает Мишка, прикидывая по пути
    свои “кредиты”. — Пусть уж сходит вместе с нами, так и быть. Не прогонять
    же!”
    — Леша, ты пойдешь? — спрашивает Инга тихо.
    — Я — как коллектив распорядится!
    — Коллектив распоряжается: танцуют все! — решает Пирогов. — Я
    тут такой гриль-барчик знаю — пальчики оближешь! Надо же, как следует
    отметить такой день. “Один за всех — и все — за одного!”
    В баре “Лис” народу в этом время мало. Еще день; к вечеру здесь
    посетителей обычно больше. Столик можно выбирать почти любой. Мишка
    нацеливается на столик в самом центре зала. Лешке с Ингой хочется сидеть в
    углу, возле окна. Пирогов намерен заказать для всех царский обед. Алешка с
    Ингой, не сговариваясь, просят взять им только кофе и по бутерброду с
    сыром.
    — Что это вы, народ? — не понимает Пирогов. — Если бы здесь
    Белкина была — она бы себе столько заказала!
    — Может, ты поэтому не с ней сейчас? — смеется Инга.
    “Да он просто с дуба рухнул! — думает Алешка. — Кто же говорит
    при девушке, которой хочется нравиться, о других своих подружках! Мишка
    вроде бы и не совсем дурак...” Пирогов действительно себя дебилом не
    считает. Он заводит с Ингой высокоинтеллектуальную беседу о программах,
    вирусах и прочем. Инга вежливо дает Мишке понять, что ей это не очень
    интересно.
    — Как это, ты “компиком” не увлекаешься? — Пирогов поражен. У
    него появляется выражение лица, как у мусульманина, которому сказали, что
    “есть Бог кроме Аллаха”. — Чем же ты тогда занимаешься вообще после
    школы?!
    — Гуляю, читаю, музыку слушаю, стишки и песенки пишу.
    — Опаньки! Поэт за нашим столиком! Ну, почитай нам что-нибудь из
    своего! — милостиво разрешает Пирогов. Инга не заставляет долго
    упрашивать себя и начинает читать сдержанно и негромко:
    Когда замеряют иные высоты,
    Когда забывают друзья твои, кто ты,
    Когда ничего, кроме снега, не видишь,
    Когда старт дается позднее, чем финиш,
    Когда ты уходишь один среди ночи —
    Оставь себе право быть тем, кем ты хочешь.
    — Настроение есть, — изрекает Мишка тоном экзаменатора из
    приемной комиссии. — Несколько пессимистично. Ваше мнение, Граф?
    — Напиши лучше веселую песенку, — советует Инге Лешка. — Вот
    ты какую музыку больше всего любишь?
    — Разную. Больше всего — “Чертика Долли”. Когда я его слушаю, то
    чувствую себя свободной, как ветер морской!
    — У-у! Мне не нравится этот певец! — Пирогов машет рукой и чуть
    не опрокидывает остатки Ингиного кофе. — Мяучет что-то на три ноты,
    строит из себя посредника между Богом и людьми. А сам — полная клиника
    и декаданс. Поет для даунов каких-то!
    — Для таких, как я, — говорит Инга с милой улыбкой.
    — И как я, — добавляет Шувалов.
    Мишка густо краснеет и закусывает губу. А Лешка вспоминает слова
    мамы о том, что нельзя отзываться в такой резкой форме о вкусах других
    людей. Наверное, она права!

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 22:58 | Повідомлення # 17
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — Я совсем не вас имел в виду! — бормочет Пирогов.
    — Мы поняли, — произносит Шувалов.
    — А с каких это пор ты “Чертика”-то стал любить? — набрасывается
    на него вдруг Мишка. — Ты же от “Сплинов” вечно фанатеешь! “Сплин” и
    “Чертики” — несовместимы!
    — Совместимы еще как, — возражает Лешка. — Кстати, “Чертик”
    наш сейчас в Москве. Единственный концерт даст в “Олимпийском”! Могли
    бы и сходить...
    — Давайте, сходим, все втроем! — цепляется за эту “соломинку”
    Профессор. — Я билеты возьму! Приглашаю!
    — Спасибо, но меня уже пригласили, — Инга делает легкое движение
    человека, собирающегося уходить.
    — Кто пригласил? — спрашивают в один голос Мишка и Лешка.
    — Один знакомый.
    — Объявился рижский друг? — интересуется Шувалов.
    — Нет, московский. Помнишь того парня с остановки? Мы,
    оказывается, с ним почти соседи. Он меня проводил домой и передал с рук
    на руки бабушке. Потом попросил у нее разрешения пригласить меня куда-
    нибудь. И бабушка нам разрешила пойти!
    — Как это тебя бабушка отпускает, с кем попало, — ворчливо
    произносит Граф.
    — Вот они, современные нравы! — поддерживает его Пирогов. — Не
    успела узнать, как зовут человека, а уже идешь с ним на концерт!
    — Почему — “не успела”? Успела. Зовут его Игорь, он очень
    классный и веселый. Ничего такого он себе не позволял. Бабушке Игорь
    понравился, мне — тоже. И это первый случайный знакомый, с которым мне
    позволено пойти куда-то!
    “Какой Игорь молодец! — думает Граф. — Не растерялся! И почему
    это именно он, а не я Ингу на лету подхватил? А Пирогов-то лихо
    прокололся. Оказывается, ум познавательный может не распространяться на
    простые отношения между людьми! Вряд ли теперь Инга будет с Мишкой
    встречаться. А со мной? Тоже нет? А если ее в гости пригласить — придет
    она ко мне, или нет? Вот только как это устроить?”
    Лешка смотрит в окно своей комнаты, вспоминает, как они втроем
    ходили в бар. Ему вдруг показалось, что Инга читала стихи для него, а не
    для Мишки. “А может быть, и нет. У нее глаза такие были, как будто она
    вообще нас обоих не видела. Кому она читала? Игорю? “Чертику” своему?
    Не понимаю я ее. Не понимаю!”
    Лешка вяло подключается к игре. Думать об Инге он не перестает и
    вдруг видит ее совсем близко. Да, это ее лицо и чуть тревожная улыбка;
    только сама она другая. Эту девушку, пришедшую к Восточной башне замка
    ярла Бартлинга, зовут Агни; она не узнает в шуте Айнхорне Лешку.
    —Кто-нибудь видел, что вы пошли сюда? — шепотом спрашивает
    Агни. На щеках ее поблескивают капельки дождя, как слезы. Айнхорну
    хочется вытереть их или выпить, как медовую росу.
    — Нет, нет, — успокаивает он Агни. — Я вам принес вашу вещицу.
    Вот, держите!
    — И вы не посмотрели, что там?
    — Конечно, нет! А зачем вам эта статуэтка?
    — Вы все-таки взглянули на нее!
    — Да, и пришел к выводу, что с деревянным истуканом я еще
    соперничать могу! Я живой гораздо лучше. Впрочем, если вы не доверяете
    мне — ну и не надо. Храните с миром свой секрет!
    — Если вы пообещаете меня не выдавать...
    — Я, по-моему, и так уже не выдал вас!
    — Хорошо. Я расскажу вам обо всем. Когда мы с Эддой ездили в
    столицу, нас держали только под охраной. Нас возили в гости и к купцам —
    смотреть товар, на праздники и на прогулки. Но однажды мы сумели
    обмануть своих надсмотрщиков и Варгу и сбежали! Сначала мы с Эддой
    просто гуляли по улицам, а потом отправились на городскую ярмарку. Там
    было столько разного народа, развлечений и чудес! Мы смотрели на
    жонглеров, фокусников, плясунов и акробатов. Нам с Эддой было весело, как
    никогда! Потом ко мне подошла какая-то маленькая оборванная старушонка
    и предложила купить у нее смешную фигурку “на счастье”. Я хотела дать ей
    несколько монеток и тут я обнаружила, что кошелек у меня срезан! Это
    значило, что о новом платье следует забыть. Ведь своих денег у нас с Эддой
    нет! Я ответила старушке, чуть не плача: “Извините, но я не смогу купить у
    вас божка. У меня только что украли все, что было!” Тогда странная
    старушка поразмыслила и заявила, что отдаст мне статуэтке просто так.
    “Почему вы отдаете даром свой товар? — спросила я. — Вы ведь можете
    продать его кому-нибудь еще!” — “Он сам вас выбрал, деточка, — сказала
    мне старушка, подмигивая и смеясь. — Сам! Только не вздумайте его
    потерять, или подарить кому-нибудь, или выбросить. Он рассердится на
    вас!” — “А кто это такой?” — “Это Локи. Он из Упсалы. Он может
    выполнить ваше самое заветное желание. Но только одно, запомните, одно!”
    Тут она снова засмеялась и я увидела, что женщина совсем не старая, а зубы
    у нее крепче и белее, чем у молодых волчат. Я хотела расспросить ее еще о
    Локи. Но она сунула мне божка и так быстро скрылась, точно ее тролли
    унесли!
    — А Локи так и остался у вас!
    — Да, хотя я знаю, что он — темный бог.
    — Если идола найдут у вас, то вам не поздоровится, — Айнхорн уже
    начинает жалеть, что связался с этой сумасбродкой и ее божком. Он
    вспоминает разговоры о языческих обрядах, а потом — убитого, висевшего
    на дереве в мешке. “Может, так приносят жертву богу леса? — думает
    Айнхорн. — Кто знает, зачем эти милые юнгфру так часто убегают в лес!”
    — Я слышал, боги часто помогают тем, кто им угоден, — осторожно
    произносит Айнхорн. — Но не ко всем богам надо идти. Почему бы вам не
    обратиться к Господу с молитвой?
    — Я молилась много раз. В часовне, стоя на коленях! Но Господь
    меня не слышит. Или не считает достойным исполнения мое желание. Как
    знать?
    — А какое у вас самое заветное желание? — с любопытством
    спрашивает Айнхорн. — Стать самой красивой? Выйти замуж?..
    — Я хочу, чтобы закончилась война!
    Айнхорн разочарованно свистит. Агни смотрит на него с упреком.
    — Что это за желание для девушки! Подумайте еще, — предлагает
    Айнхорн так, словно в его силах было это желание исполнить. — Я всегда
    считал, что превыше всего женщины ценят мужа, дом, своих детей. Разве не
    так?
    — Да не будет у нас ни мужей, ни детей, если войны будут побеждать!
    Все женщины должны это понять, как в “Лисистрате”. Я видела, как
    погибают люди, как горят дома, как дети остаются без отцов. После
    сражения раненые просят их добить, чтобы не жить калеками без рук и ног.
    Беспомощность пугает больше смерти. А я, когда все это вижу, чувствую
    себя беспомощнее их! Я хочу, чтобы все мужчины вернулись домой, к своим
    женам и невестам и стали бы солдатами только в любви!
    — Вот когда вам понадобятся самые красивые наряды! —
    уговаривает ее Айнхорн. — Вы что, не любите красивые вещички?
    — Люблю, очень люблю, конечно...
    — У меня есть подарочек для вас, — Айнхорн достает кольцо,
    протягивает его Агни. — Вот, пожалуйста, примите в дар!
    Агни берет колечко в руки, подносит его к глазам.
    — Откуда у вас это кольцо? — восклицает она удивленно.
    Айнхорн колеблется. Перед его глазами проплывают варианты, а
    между ними маячит курсор — стрелка от часов Восточной башни. Что
    ответить этой девушке? Уж очень правда неприглядна!
    Сказать А. “Купил для тебя в лучшей лавке, моя красавица!”
    Брякнуть Б. “В лесу нашел, под чьим-то незнакомым трупом!”
    Наплести В. “Это фамильное кольцо, благословение матушки!”
    Ответить Г. “Так, завалялось, а тут ты мне кинулась на шею!”
    — Хорошо, я нашел это кольцо в лесу, — признается Айнхорн. —
    Вам оно от этого нравится меньше?
    — Кольцо прекрасное, но предназначено оно не мне! Видите буквы
    на внутренней стороне? Это первые буквы имен Ульрика Эриксона и нашей
    Эдды!
    — Наверное, тот, кто висел на дереве, и был посланником от
    Эриксона! — догадывается Айнхорн. — Но зачем ему понадобилось
    выбрасывать кольцо в ручей? Он не успел припрятать вещицу получше?
    Знал, что за ним гонятся, или просто обронил? И кому понадобилось убивать
    его? Разбойникам?..
    — Тому, кто не хочет мира между Бартлингами и Эриксонами!
    — Таких много?
    — Почти все соседи! Ведь если Бартлинги объединятся с
    Эриксонами, то это будет очень могущественный союз! Кроме того, предки
    Ульрика и Эдды были хевдингами1. Это значит, что, если Эдда выйдет за
    Ульрика и родит ему сына, то их наследник сможет оспаривать престол
    конунгов!
    — Это вполне может произойти, — говорит Айнхорн. — Если Ульрик
    с Эддой так любят друг друга!
    — В любом случае, мы должны скорее отдать кольцо Эдде и
    рассказать обо всем ее отцу! Тогда не будет и войны. Старуха не обманула
    меня! Локи мне помог! На самом деле!..
    1 Хевдинг – в древней Скандинавии – вождь, предводитель племени
    “Это я помог тебе, детка, а не деревянный истукан”, — обиженно
    думает Айнхорн. — “Неужели она не найдет для меня даже доброго слова?
    Идола Агни целует, а меня? Нет, все-таки, женщины — народ весьма
    неблагодарный!..”
    Тут Игра прерывается по непонятным для Лешки причинам. На
    дисплее возникает новая заставка, которую Граф раньше не видел: по ярко-
    голубому полю, словно облака, проплывают имена, набранные
    непривычным и загадочным руническим шрифтом. Дашка, младшая
    сестренка Графа, тихонечко подходит к Графу сзади и через его плечо глядит
    на монитор.
    — Лешик, кто такие Один1, Локи2, Тор3 и Фрейя4? — спрашивает она.
    — Скандинавские боги.
    — А зачем тебе чужие боги? — удивляется Дашка. — У нас своего
    разве нет? Я ведь знаю, что есть!..
    — Есть, — соглашается Алешка. — У нас свой Бог есть. Но неужели
    тебе не интересно узнать и про других? Вот смотри: идолы этих богов были
    уничтожены в Упсале конунгом Олафом в десятом веке...
    — Это как наш князь Владимир уничтожил всех идолов в Киеве?
    — Да. История везде похожа! Олаф запретил поклоняться идолам под
    страхом смерти. Но люди прятали своих богов: закапывали в землю,
    замуровывали в стены, уносили в горы. Или сами погибали вместе с теми,
    кому поклонялись несколько веков!
    — Бог только один у человека может быть! — заводится Дашка. —
    Он всех любит и прощает. А языческие боги очень злые!
    1 Один – верховный бог у скандинавов
    2Локки - спутник Одина и Тора, комический персонаж
    3 Тор – бог грома, бури, плодородия
    4 Фрейя – иногда отождествляется с греческой Афродитой

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 22:58 | Повідомлення # 18
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — Откуда ты знаешь? Вот ты Олимпийские игры смотреть любишь?
    А блины на Масленицу есть? А в Крещение гадать?
    — Люблю!
    — Фенечки из бисера вместе с нательным крестиком носишь?
    Черных котов боишься? Через левое плечо плюешь? Вот видишь! А это все
    обычаи не христиан. Да и крещение пришло оттуда — от наших языческих
    предков, чтоб ты знала!
    — Все равно, нельзя чужому богу верить!!!
    Когда Дашка не на шутку спорит, обижается и злится, то становится
    очень похожа на старшего брата. Только волосы у нее намного светлее, а
    глаза — темнее, чем у Лешки. “Светке надо третьего рожать, — считают
    мамины подруги. — У нее дети красивые!” Светлана Сергеевна только
    смеется в ответ. Кому же будешь объяснять, что и с двумя такими
    “ангелочками” сладить непросто; нужны нервы разведчика, черный пояс по
    каратэ, квалификация повара из ресторана суперкласса и безмерная любовь
    к своим непростым чадам. Когда все аргументы на исходе, выручает
    телевизор. Способ проверенный и безотказный; Граф вовремя вспоминает о
    нем и включает Дашке “телек”, чтобы отвлечь ее от спора о языческих
    богах.
    По телевизору передают новости. Репортер рассказывает, сколько
    человек погибло, сколько ранено и сколько взято в плен. Дашка тяжело
    вздыхает, морщит носик, собираясь заплакать.
    — Я, когда научусь всему, перепрограммирую через Сеть все военные
    компьютеры так, чтобы оружие во всех странах стреляло только белыми
    бабочками! — говорит она Алешке.
    — А бабочек тебе не жалко? — дразнит ее брат.
    — Бабочек? — Дашка задумывается. — Бабочек жалко! Тогда пусть
    стреляют только конфетти и жвачкой!
    — Ну. Пусть будет конфетти!
    Граф переключает “телек” на другой канал. По другому каналу идет
    передача, название которой звучит, как обещание всех перебить. Ведущий с
    имиджем отбывшего срок Карабаса-Барабаса повествует о том, кого и как
    сегодня в городе убили. Среди прочих “прелестей” сообщается, что
    “установлена личность потерпевшего, чье тело найдено в мешке для мусора
    на территории такого-то парка”. Показывают фото бедняги — “до” и
    “после”. Называют инициалы и фамилию, год рождения и род занятий. В
    каком-то баре человек работал. Имел вполне приличное лицо. Симпатичный
    нестарый официант с фамилией Бурлюк. За что его? Кому-то нагрубил или
    фужер подал нечистый? Лешка выключает телевизор, боясь переключить на
    что-нибудь еще. Но Дашка уже все равно хлюпает и хватает за руки Алешку.
    — Лешик, это же недалеко от вашей школы!
    — Далеко. Три остановки.
    — Ой, я боюсь! Не выходи завтра из дома!
    — Что ты выдумала-то еще?!
    Не выходи! Я чувствую, что-то плохое случится! Мамочки! — Дашка
    взвизгивает. — Смотри!! Ворона!!!
    — Где?..
    Граф поворачивается к окну. Действительно, на подоконнике, среди
    цветов и всяких фикусов, сидит ворона с одним глазом. Уцелевший глаз
    хитро блестит. Им ворона смотрит так, будто решает для себя вопрос: стоит
    ли ей навеки поселиться в этом доме?
    — Гадкая какая! — говорит брезгливо Дашка. — Прогони ее!
    Ворона громко каркает в ответ, перепрыгивает с подоконника на стол.
    Дашутка вздрагивает и беспомощно глядит на брата. Граф отважно
    приближается к вороне, машет на нее руками:
    — Кыш! Пошла отсюда! Кыш!
    Но ворона совершенно не боится. В это время, по законам жанра,
    входит мама. Она требует немедленного выдворения вороны вон!
    Явившийся просит взаймы, Федор Михайлович по привычке старого солдата
    рвется в бой. Все собравшиеся начинают бегать за вороной неровными
    кругами, но поймать ее никто не может. Тогда Михалыч обещает принести
    свой доблестный “Макаров” и открыть огонь на поражение по птице.
    Светлана Сергеевна с таким решением проблемы не согласна. Ей ужасно
    жалко свою люстру! Ворона, чувствуя, что ей не слишком рады здесь,
    пикирует с “фарлафоровых бронзулеток” прямо Лешке на плечо. Графу сразу
    же становится “жаль птичку”.
    — Не дам ее трогать! — заявляет он подступающим ближним. — Это
    домашняя ворона. Видите, у нее шерстинки красные на лапке!
    То ли категоричный Лешкин тон, то ли красные шерстинки убеждают
    остальных в неприкосновенности вороны. Маму и Дашку покоряет также
    тот факт, что залетная птичка еще и калека.
    — Бе-едненькая, у нее крылышко повреждено! — умиленно
    протягивает Дашка. — Видите, как она неровно машет!
    Дашка хочет ворону погладить, но та не дает прикоснуться к себе и
    так принимается каркать, что Дашутка отдергивает ручку.
    — Что же с ней делать? — спрашивает мама.
    Я вам могу клетку из-под попугайчиков одолжить, — великодушно
    предлагает Михалыч. — Или за полтинник уступить всего!
    — Да у нее в клетку даже голова не пролезет! — мама удручена. —
    Что же, она теперь будет летать по квартире, всюду гадить, клюв свой
    здоровый об мебель точить?
    — Давай ее оставим! — просит Дашка.
    Не хватало, чтобы она кому-нибудь из вас выклевала глаз! И вообще,
    если птица влетала в окно — это очень плохая примета!
    — К смерти в доме! — “бухает” Михалыч.
    — А мы не будем в это верить — вот и не сбудется дурацкая примета!
    — Граф подмигивает. — И потом, я, кажется, знаю, чья это ворона...
    — Чья? — спрашивают все в один голос.
    — Вот это мы сейчас проверим. Очень просто!
    66
    Лешка берет трубку, извлекает из “памяти” Ингин номер телефона.
    Хороший номер. Можно петь. Легко запомнить. Может, потому, что это ее
    номер!
    — Але! Инга, привет. Как дела? Это Граф. — Привет, Леша. Дела
    нормально.
    — А почему ты грустная такая?
    — У меня Локи пропал! — У Инги дрожит голос. — У него
    крылышко еще болит. Его опять обидеть может кто-нибудь!
    — Да? А ко мне как раз залетел птах райский. Одноглазый! Крыло
    увечное. Весь дом нам вверх дном перевернул!
    — Это он! Это Локи! Леша, спасибо тебе, что мне позвонил! Не
    выгоняй его, пожалуйста! Я сейчас за ним зайду и заберу...
    — Да пусть он у нас переночует! — У Алешки зреет план. — В школу
    я тебе его не принесу, конечно. А после уроков завтра заходи ко мне. Чайку
    попьем, с Дашкой познакомлю. Согласна? Что он у тебя ест? Котлеты,
    гречку, черный хлеб? Ничего себе!
    — Водички не забудь ему налить!
    — Не забуду, не волнуйся. Все с ним будет хорошо. Обещаю!..
    — Вот видите, отец! Ульрик сдержал свое обещание! —
    торжествующе говорит Эдда. Он отправил мне кольцо. И не его вина, что
    несчастный посланник встретил свою смерть в лесу!
    — Если шут нашел кольцо в ручье — то это еще ничего не значит,
    возражает ярл Хендрик. — Может быть, сам Эриксон бросил туда кольцо в
    знак того, что между вами ничего не может быть! И потом, шут столько
    времени молчал. Почему я должен ему верить?
    — Убедиться в правдивости моих слов очень просто, — отвечает
    Айнхорн. — Для этого надо отправить к Эриксону человека, преданного вам
    и не испытывающего неприязни к роду Эриксонов!
    — Уж не тебя ли! — усмехается ярл Хендрик. — Эриксон тебя не
    знает. Он не станет говорить с тобой и не пустит на порог!
    — Ульрик Эриксон знает меня, — вступает в разговор Агни. — Меня
    он примет. Я могу поехать с Килле!
    — Разрешите уж и мне поехать вместе с ними, — просит Варга. — Я
    еще при вашем батюшке бывал послом!
    — Я не против того, чтобы вступить в переговоры с Эриксоном, —
    произносит ярл неторопливо. — Но отправитесь к нему не вы!
    — Как можно посылать юную девушку, шута и старца! — фыркает
    Эдда. — Что Ульрик может подумать о нас!
    — Ехать должен мудрый, наделенный властью человек, — решает
    ярл. — Я поручу это ленсману Редгейлю! Пошлите за ним кого-нибудь. Он
    ведь еще не покинул мой замок?!
    Ленсман не заставляет себя ждать. Он появляется с непроницаемым
    лицом, но Айнхорну и Агни кажется, что ленсман уже оповещен, о чем здесь
    разговор. Ярл Хендрик излагает ленсману суть дела. Тот слушает
    внимательно и на губах его играет странная улыбка. Похоже, ответ у
    Редгейля готов.
    — Итак, вы склонились к миру с Эриксоном? — спрашивает он.
    — Ульрик сам желает мира с нашим домом, — отвечает Хендрик.
    — Подтверждение тому — слова шута?! Или стремление юной
    пылкой девы обнаружить сказочного врага, убивающего якобы посланцев
    мира! Как хорошо быть красавчиком Ульриком. Все женщины встают под
    его знамена вопреки здравому смыслу и рассудку!
    — Мой рассудок пригодился бы многим мужчинам, — вспыхивает
    Агни. — Посланника Эриксона убили! И сделал это тот, кто заинтересован в
    продолжении войны. Это ясно, как день!
    Редгейль скептически смеется и качает головой.
    — С такой советницей мы почти непобедимы! Известно ли вам,
    юнгфру, что сейчас у язычников большой праздник? Длится он ровно девять
    дней. Жрецы языческие, готи, приносят богу леса жертвы. Девять жертв
    мужского пола, от скотины до людей. Их закалывают и развешивают на
    деревьях. В точности, как того, кого вам взбрело в голову считать послом!
    — Боже, какой ужас! — шепчет Эдда. — Изуверство!
    — Ах, языческие зверства вас пугают? А дружба с язычницей —
    ничуть? О какой победе можно говорить, когда слуги Сатаны так вольно
    чувствуют себя в вашем доме!
    — Объяснитесь, — требует ярл Хендрик.
    — О, сию минуту! Есть вещи, которые объяснят все лучше моих слов.
    Прикажите только преданной вашей служанке, Ханке Хель, обыскать
    комнату вашей воспитанницы, милой Агни!
    — Позовите сюда Ханку и Мартину, — кивает Хендрик.
    Ханка Хель является проворно. По приказу ленсмана она вместе с
    другими слугами обыскивает комнату Агни. Через несколько минут Ханка
    приносит статуэтку Локи и кладет ее перед Редгейлем, как собаки кладут
    перед господами палку или кость.
    — Вот и доказательство! — ленсман Редгейль разводит руками. —
    Откуда взяться тут победе и хорошим урожаям? Юнгфру с кротким взором
    укрывает в замке бесов! Налицо язычество и колдовство. Свидетели тому,
    наверняка, найдутся!
    — Я видела сама, я все слышала. Агни разговаривала с идолом, он
    помогал ей превращаться в птицу! — тараторит Ханка Хель. — А еще у всех
    коров недавно молоко пропало, а еще у кухарки родился жеребенок о двух
    головах, а еще была гроза — и это все проклятый идол навел порчу, будь он
    проклят вместе с ведьмой!
    — Ханка, милая, опомнись, — как-то грустно говорит Агни. —
    Неужели после этого, ты думаешь, Господь тебя простит!
    — Ведьма не имеет права говорить о Господе, — быстро произносит
    Редгель. — Прикажите передать язычницу в руки закона!
    — Нет! — кричит Эдда. - Нет! Отец, не позволяйте!

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 22:59 | Повідомлення # 19
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — Это моя статуэтка, — заявляет вдруг Айнхорн.
    — Локи мой, — спокойно говорит Агни. — Неправда!
    — Да, да, он лжет, но он с ней заодно! — выкрикивает Ханка.
    — Вы все мне непрестанно лжете, — у Хендрика усталый вид.
    Редгейлю не нравится его настрой. Он склоняется и шепчет ярлу:
    — Проявите твердость в назидание другим!
    — Идола публично сжечь на площади, — приказывает ярл. — Шута
    за соучастие и дерзость — высечь. Девку — в башню до суда!
    — Килле, прощай, — только губами произносит Агни.
    Айнхорн бросается за ней. Стражники отталкивают его и уводят
    девушку из зала. Редгейль предъявляет, тем временем, какие-то бумаги ярлу,
    что-то тихо объясняет.
    — Что за каракули вы мне суете? — морщится Хендрик. — Я ничего
    не понимаю! Обратитесь к казначею!
    — Это ваши расходы на содержание доблестных воинов, их
    снаряжение, питание и лошадей, — негромко, но внушительно сообщает ему
    ленсман. — Покрыть эти траты мирным путем пока не представляется
    возможным. Единственный способ пополнить казну — это начинать войну,
    причем немедленно, отдать приказ сейчас!
    — Что ж, значит, быть войне! — провозглашает ярл Хендрик.
    — Быть войне! — как эхо, повторяет ленсман. — И да послужит она
    уроком всем нашим врагам и тем, кто ищет с ними мира!
    --------------------------
    В субботу у Шувалова уроков мало. Он соображает, как бы им с
    Ингой так уйти, чтобы не тащить с собой Иришку. Но Иришка сама
    укатывает со своими роллерами в парк. Остается Пирогов, бдительность
    которого обострена сверх всякой меры. Белкина с него не сводит глаз.
    Доброжелатели ей сообщили, что Пирогова уводят и теперь она неотступно
    следует за ним. Вот так и получается, что из школы Лешка возвращается не с
    девушкой вдвоем, а еще и с “почетным эскортом” в лице Ленки с
    Пироговым.
    — Нас снова четверо! — смеется Инга. — Леша, давай в булочную
    зайдем. Я торт куплю. Дашенька какой больше любит?
    — Я “Ленинградский” уважаю! — оживляется Ленка.
    — Ты что, к Шувалову домой идешь? — спрашивает Пирогов у Инги.
    — Уроки вместе делать собрались? Могу помочь.
    — Нет, я Локи иду забирать, — объясняет Инга. — Мой ворон к
    Графу залетел случайно. Наверное, дома похожи!
    — Мы к Графу тоже заглянем, пожалуй. На ворону охота посмотреть!
    — Пирогов в упор глядит на Лешку, словно тот обязан пригласить их с
    Ленкой тоже.
    — Ну конечно, заходите! — Лешка говорит приветливо, а сам
    ненавидит в этот момент и Мишку, и Белкину и торт, который Инга
    собирается для всех купить.
    Дома у Шуваловых, кроме мамы с Дашкой, уже сидят Шувалов — дед
    и мамина подруга тетя Галя. Деда Лешка видеть рад, тетю Галю — не очень.
    Тетя Галя знает лучше все, кого с кем и куда посадить. Кого — на табуретку,
    кого — в кресло. Она за любым столом раздает советы и куски. Она
    напомнит вам, что ложечку из чашечки следует вынуть, а соломинку в
    коктейль, наоборот, воткнуть. И только тете Гале никто ни о чем не решается
    напомнить, “а надо бы”, — думают Алешкин дед и Лешка, но молчат, как
    партизаны.
    — Ну что, молодежь? — бодро произносит тетя Галя. Она любит
    пообщаться с молодым поколением. — О чем мечтаем-то? На будущее планы
    есть?
    — У меня есть! — хвастается Ленка. — Я собираюсь в МГИМО
    поступать. Только там, оказывается, язык надо сдавать!
    — Деточка, ты как из спецшколы! — фыркает Пирогов.
    — Зачем дипломату знать язык? Для этого есть переводчик! —
    возражает Белкина, не уловив, на какую спецшколу ей только что намекнули.
    — Дело дипломата — отношения наладить. А это я как раз умею!
    — Я тебе телефончик репетитора дам, — обещает ей тетя Галя. —
    Класс! Ты потом куда хочешь поступить!
    — Вы это о Марине Юрьевне? — щурится Алешка. — Я к ней два
    месяца ходил. И еще пять даунов со мной! Она нас всех собирала у себя на
    кухне, включала нам видик, ставила кассетку, а сама куда-то уходила часика
    на полтора. Потом возвращалась и говорила томным голосом: “Гуд бай!”
    Брала за это, как за нормальные занятия. А через пару месяцев послала всех
    подальше!
    Зато вы могли послушать носителей языка! — говорит тетя Галя.
    Назревает небольшая стычка. Шувалова-мама, как хорошая хозяйка,
    ничего такого в своем доме допустить не может. Поэтому она “откручивает”
    разговор и обращается к Инге:
    — А вы кем хотите стать?
    — Я еще не знаю даже...
    — Фотомоделькой, наверное, — бросает тетя Галя, активно жуя. —
    Сейчас все девчонки фотомоделями и манекенщицами рвутся быть!
    — Инге данные позволяют быть фотомоделью, — говорит Алешка и
    выходит резковато. Внука горячо поддерживает дед — большой ценитель
    женской красоты. Инга пытается разрядить обстановку.
    — Я всегда хотела быть не манекенщицей, а тем человеком, который
    выходит в самом конце показа, — шутит она.
    — Ах, модельером! — радуется Светлана Сергеевна. Она понимает,
    что девочка в их доме не случайно, поэтому внимательнее присматривается к
    Инге. — Вы хорошо рисуете, шьете?..
    — Нет, мне, к сожалению, похвастаться нечем!
    — Инга песни сочиняет, — объявляет Пирогов. — Пишет стишки!
    — Про любовь? — резвится тетя Галя.
    — А наш дедушка в юности дружил с одним поэтом! — вылезает
    вперед Дашка. — Дедуля, правда?
    — Да, хороший парень был, — говорит негромко дед. — Погиб он,
    правда, молодым...
    — Они все молодыми умирают, — изрекает тетя Галя.
    — Почитай нам что-нибудь из своего, — просит Ингу Лешкин дед.
    Лешка боится, что после тетигалиного “выступления” Инга вообще больше
    рот не откроет. Но Инга держится нормально и читает:
    Он не кроткий и не дьявол.
    Он — простой Чеширский Кот.
    Признает одно из правил —
    Делать все наоборот.
    Он не просит чьей-то ласки,
    Не споет вам “нет” и “да”.
    Не поймаешь сетью царской
    Ты Чеширского Кота.
    Кот Чеширский тихо бродит
    В комнате. Где ночь нежна.
    Песенки свои заводит:
    “Было — “нет”, а стало — “да”!
    — А причем здесь Чеширский Кот? — спрашивает Ленка Белкина.
    — Это мой любимый персонаж из сказки, — объясняет Инга. — Кот
    уходил, а улыбка после него оставалась! Или появлялась впереди Кота.
    Дашенька, наверное, читала “Алису”...
    — Не-а. Я только мультик смотрела!
    — Во времена Льюиса Кэрролла1, который эту сказку сочинил,
    компьютеров не было, — рассказывает Инга Дашке. — А виртуальная
    реальность уже была! и Зазеркалье, и Страна Чудес — это наши сны,
    фантазии, воспоминания о том, чего в реальной жизни нет. Там кого угодно
    можно встретить! Даже самого себя...
    — Все это хорошо. Только стишки лабать — это не специальность, —
    говорит тетя Галя и отрезает себе еще кусок от Ингиного торта. — Надо
    такую профессию получать, чтобы не сидеть на шее мужа!
    — А если муж будет согласен?! — выпаливает Лешка и краснеет,
    понимая, что себя он выдал “с головой”.
    — Я себя буду обеспечивать сама, — очень спокойно отвечает Инга.
    — Еще не знаю, как, но буду. Я посуду мыть умею. Меня это не пугает!
    — Вы не будете всю жизнь посуду в ресторане мыть, —
    рассудительно возражает Алешкина мама. — Это не почетно в наши дни и
    не особенно доходно. Надо получить хорошую специальность. Походите с
    Лешкой на факультатив. “Ценные бумаги” — это очень интересно! Вы потом
    и в банке сможете работать, и на бирже...
    — Мам, я забыл тебе сказать. Нас с Мишкой выгнали с факультатива,
    — сообщает безмятежно сын. Светлана Сергеевна смотрит на него такими
    глазами, будто речь идет об очередном взрыве в Москве. Шувалов залпом
    допивает чай, поднимается из-за стола. — Извините, я вас покидаю на
    секунду. Пойду, за вороном схожу — Инга пришла его забрать!
    — Раньше “воронки” людей забирали, а теперь люди забирают их, —
    мрачно шутит Лешкин дед и всем становится слегка не по себе.
    Лешка идет в свою комнату, находит там задремавшего на Лешкиной
    подушке Локи. Алешка несет птицу на подушке, как в гнезде. Когда
    Шувалов возвращается к столу, то видит, что произошло что-то не то. У
    1 Льюис Кэрролл (наст имя – Чарльз Лютвидж /Латуидж/ Доджсон, (1832-1838) –
    англ. Писатель, математик и логик
    ___________
    Дашки по щекам слезы текут, она сидит вся красная и злая. Остальные ее
    утешают. У Инги виноватый и убитый вид. Дашка смотрит так, будто ее
    лишили самого святого. “Что могло у них случиться за минуту?!!”
    Оказывается: показывали любимый Дашкин ролик. Тот самый, где
    танцует кусок мыла на “озаренном солнцем поле”. Его крутят по телику
    тысячу раз в день, и все равно Дарья бежит смотреть этот шедевр рекламной
    мысли. Инга об этом не знала и убавила звук, чтобы Дашке почитать свои
    стишки. О, что тут началось!..
    Лешка снова прибавляет у телика и Дашка затихает. Инга через пару
    минут начинает со всеми прощаться, объясняя, что “ей надо быть в другом
    месте”. Кроме Пирогова и Алешки никто особенно не реагирует на это. Граф
    выходит вслед за Ингой в коридор и там пытается уговорить ее остаться.
    — Нет, мне сейчас лучше уйти, — говорит Инга. — Все очень
    неловко получилось. Я не должна была ничего трогать в вашем доме!
    — Ну что ты выдумала! Оставайся!..
    — Я действительно спешу. Извинись за меня перед Дашей! Спасибо
    за чай...
    — Ты не могла бы мне тетрадь по алгебре оставить? — просит
    Лешка, не зная, что еще придумать. — Я тебе завтра занесу!
    — Вот, держи. Принесешь в понедельник. Открой мне, пожалуйста,
    дверь. До свиданья!

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 22:59 | Повідомлення # 20
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    Граф стоит у входной двери, слушает, как неспокойно гудит лифт. У
    Лешки ощущение такое, будто дело происходит высоко в горах. Сам он
    парит на вертолете над ущельем, а на лесенке висит второй пилот. Так!
    Обрывается узкая лесенка. Инга внизу, в самом ущелье. Горный поток ее
    быстро уносит. “Спустись за ней! Беги, беги!” — кричит кто-то — кажется,
    это прорвался Айнхорн. Да, надо бы Ингу догнать, но... но “вертолетик”
    разворачивается, набирает высоту и возвращается “на базу” — в комнату с
    обоями по двести пятьдесят, сервизом, недопитым ароматным чаем,
    апельсинами и шторками на тетигалин вкус.
    Граф тихо садится за стол и остальным, слушает чужие разговоры.
    Мама волнуется, что Дашка слишком преданно смотрит рекламу. “Все
    отлично! — объясняет тетя Галя. — Ребенок, таким образом, приобщается к
    взрослому миру! Учится мыть голову, включать стиральную машину,
    выбирать товар, брить ноги, грамотно отбеливать белье. Многому из того,
    что необходимо для жизни!”
    — Может, я еще клипмейкером буду! — заявляет Дашка. В это время
    начинают крутить ролик, про который Лешка говорит:
    О, сколько счастья “Олвейз” принесло!
    Под попой сухо, а в душе светло!
    Пирогов, якобы стесняясь показа прокладок, приглашает Шувалова
    посидеть вместе на кухне.
    — Я все понял, — говорит Пирогов, прикрывая поплотнее кухонную
    дверь. — Инга тебе нравится самому. И ты ей тоже, Леха!
    — Ну и что?
    — А ничего. Ты мог бы мне сразу сказать, а не делать из меня идиота
    и не прикидываться, будто хочешь мне помочь!
    — И почему я тебе должен что-то говорить?
    — Я ведь был перед тобой открыт! Как перед другом. Но то,
    оказывается, мне не друг. Сказать тебе, Шувалов, кто ты?
    — Скажи, — Лешка скрещивает руки на груди. — Скажи. Мне очень
    интересно. Кто я?
    Мишка смотрит на него и молчит, но в пироговских глазах Лешка
    читает “то самое” слово.
    — Пирогов! Ну, ты домой идешь, или навеки поселился? —
    доносится из коридора недовольный Ленкин голос.
    — Иду! — громко отвечает Мишка.
    Он проходит мимо Графа так, будто Алешки нет на кухне. Лешка
    тоже не прощается с ним и не подходит к двери, чтобы Мишку с Ленкой
    проводить. Эту миссию на себя берет Шувалов-дед. Он же выводит на
    прогулку Дашку с Решкой, понимая, что братика с сестричкой лучше
    развести на время “по углам”.
    Мама продолжает обсуждать проблемы с умной тетей Галей. Граф
    запирается в своей комнате и садится за “компик”. Но ни и уроки делать, ни
    играть он не может. Алешка видел, что Пирогову очень больно. “А я-то здесь
    причем?!» Граф категорически не понимает. Или, может быть, не хочет
    понимать...
    Так! Кто-то звонит по телефону. “Наверно, Мишка помириться хочет.
    Опомнился, друг”, — думает снисходительно Шувалов. Он подходит к
    телефону, однако на определителе не Мишкин номер.
    — Але, Граф! — раздается приподнятый голос Норкина-сына. — Ты
    чем сейчас занят?
    — Да, собственно, как бы ничем!
    — Приваливай по-быстрому ко мне! Мы тут с Данькой такое в
    Интернете нарыли — улет! И чипсы с колой есть. Ну, как?..
    — Я уже в пути!
    — Мы ждем. Не тормози!
    Норкин-сын роняет трубку. У Алешки в ухе раздается мини-взрыв.
    “Если Мишка хочет злиться — его дело, — рассуждает Шувалов. Я найду, с
    вашего позволения, с кем тусоваться. Долой зануд и депрессуху! За
    впечатлениями — вперед! Да здравствуют свобода, чипсы, кола и
    гостеприимный Норкин-сын!”
    ----------------
    — Проходи, не разувайся, — приглашает Норкин-сын, впуская Графа.
    — “Родители на даче”, как у Бацала в той песне. Кола в холодильник,е и
    Кушпель здесь. Располагайся!
    Алешка следует его приглашению и проходит. Квартирка у Норкиных
    — отнюдь не “норка”, как окрестили ее одноклассники Норкина-сына.
    Комнаты большие — хоть на роликах катайся. Мебель дорогая, много книг.
    Только переплеты в состоянии таком же девственном, как и на новой мебели
    чехлы. Сидеть на ней у Норкиных нельзя, поэтому хозяйский сын приносит
    Графу с кухни табуретку. На такой же точно табуретке в углу обосновался
    Данька Кушпель. Кроме Даньки Граф обнаруживает в комнате и Блоку, о
    котором Норкин-сын “забыл” упомянуть. Лешка подает Даньке руку, кивает
    Блюке, спрашивает у хозяина:
    — Ты что хотел мне показать?
    — На “комп” смотри! Видал, каких высот мы достигаем?..
    Оказывается, Норкин-отец установил “скалу” на некий сайт. Этот
    сайт он всячески оберегал от сына. Опасался, видимо, за целомудрие
    ребенка. Однако Норкин-сын знал об этом сайте лучше папы. “Снять скалу”
    самостоятельно Норкин-сын не сумел и призвал на помощь Даньку. Данька,
    которого зовут еще и “вялый хакер”, звание свое не посрамил. Он в два счета
    заломал “скалу”, установленную профессиональным программистом.
    Рассекретил скрытый сайт, а там...
    — А туту такое! — хрюкает от восторга Блюка.
    — Прикольные фотки! — у Норкина блестят глаза.
    Алешка едва смотрит на дисплей. Он сразу отходит от “компика” и
    подсаживается к Даньке. Тот сидит с техническим журналом и
    сосредоточенно потягивает колу.
    — Почему же ты не смотришь сайт? — спрашивает Граф.
    — Мне неинтересно, — флегматично отвечает Кушпель и понятно,
    что ему действительно неинтересно.
    — Зачем тогда “снимал” защиту?
    — “Скалу снять” было интересно. А смотреть на это — нет! Ладно
    были бы тетки взрослые. А то ведь пацаны какие-то, девчонки младше нас.
    Дурдом!
    — Интересно, сколько они за такие снимки получают? — спрашивает
    Норкин-сын неясно, у кого.
    — Я слышал, до двадцати баксов за снимок, — отзывается жалобно
    Блюка. — Неплохо совсем, да?!
    — Данька, а ты бы в таком виде снялся? — не унимается Норкин.
    — За сто штук баксов, — серьезным тоном отвечает Кушпель. —
    Пятьдесят — мне, и еще пятьдесят — за то, чтобы эти снимки никто никогда
    не увидел!
    — Ну, столько тебе никто не даст! — вздыхает Блюка.
    Кушпель не выдерживает и от смеха начинает кашлять.
    — У тебя что, горло болит? — спрашивает Лешка.
    — Ага...
    — А зачем тогда колу пьешь со льдом?
    — А он сегодня взбунтовался, — смеется Норкин-сын.
    — Смотрите! — возбужденно восклицает Блюка. — Вот на эту киску!
    Просто вылитая Инга. Обалдеть и не вставать!
    — Она не похожа, — говорит Граф, не поворачивая головы.
    — Да ты же не видишь! Похожа, похожа! Только намазана побольше
    и парик светлый надет. Это надо же — так сесть! Ах, леди Инга-Недотрога!
    — Я тебе говорю, что она не похожа.
    — Чего ты заводишься, Граф? — пожимает плечами Норкин-сын. —
    Что такого? Папуасы испокон веков так ходят. И папуасочки тоже!
    — Для папуасов это норма. Мы — пока не папуасы!
    — Да ладно тебе. Это — особый вид фотоискусства! Арт!
    — Это свинство, а не арт! Те, кто снимаются — дешевка, те, кто
    продают — скоты, а те, кто покупают и смотрят — уроды!
    — Ты можешь это повторить? — медленно спрашивает Блюка.
    — Для заторможенных — сеанс бесплатный!
    — У-у, как все запущено! А вот мы эти снимочки перекачаем да всей
    школе разошлем до вашей свадьбы. Вы застрелитесь, Граф?
    В следующий миг Лешка оказывается верхом на Блюке и
    самозабвенно его лупит. Хозяин дома пребывает в полном ужасе из-за всего
    происходящего, но действий никаких не предпринимает. Он просто жалеет
    резную ножку стола, об которую бьют Блюку. Разнимает бойцов Кушпель,
    хотя ему это даром не обходится.
    — Ты меня удивляешь! — шипит Блюка Лешке.
    — Я бы тебя еще больше удивил, — отвечает Шувалов.
    — Я вас умоляю! — стонет Норкин. — Ваза, ваза!
    — Ребята, отдохните друг от друга, — советует Кушпель. — Граф, по-
    моему, тебе пора домой!
    — Ты прав, Горацио, — отзывается Лешка.
    Он и сам не собирается задерживаться здесь. Но, вспомнив о чем-то,
    Алешка возвращается и почти приказывает Норкину:
    — Верни-ка снимки той девчонки!
    — Какой?..
    — Той, которая похожа!
    Норкин “вежливую просьбу” выполняет. Лешка, как на дуло
    пистолета, смотрит на дисплей. Похожа. Даже очень. Только выражение
    лица другое. Грим вульгарный. В остальном...
    Прежде, чем Норкин успевает что-либо понять, Алешка принимается
    быстро орудовать “мышью”. В “Компике” все начинает мелькать,
    постанывать и звать на помощь. Через несколько секунд от всех веселеньких
    “картинок” остается только невинное синее поле и просьба на английском о
    перезагрузке.
    — Что ты натворил, кретин! — Норкин-сын хватается за голову. —
    Меня отец теперь уроет!
    — С хорошим делом не опоздает. Пусть еще и Блюку не забудет!
    “Паситесь, мирные народы!” Крепчайте духовно. Когда сами пару баксов
    заработаете — не забудьте снимки показать. Данька, ты идешь со мной?
    — Нет, я побуду еще.
    — Ну и оставайся. Всем пока!
    --------------------
    “Пока я у Норкина гостил, может, у Пирогова чувства теплые
    проснулись”, — думает Алешка, проверяя список позвонивших. Нет, не
    хочет Пирогов мириться! Или хочет? Только первый ни за что не позвонит
    Алешке!
    «Я первым тоже не буду звонить!!!” Шувалов забирается с ногами на
    диван, не разуваясь, напевает “ворд вайд веб” на мотив “Уан уайлд найт”
    — “Одной дикой ночи”, песенки Бон Джови. “Очень, очень дикой ночи. Что
    я об Инге знаю? Ничего. Забудем. Это не она была на снимках!”
    Лешка перелистывает Ингину тетрадь, которую она оставила ему.
    Алгебра Алешке совершенно ни к чему. Просто хочется подержать в руках
    то, что держала Инга, посмотреть на ее почерк. Да, не очень-то он ровный.
    Крупный, торопливый, нервный. Буквы высокие, цифры — неразборчивые.
    “черт-те что!” На последней страничке тетради другой рукой записан
    телефон. Под ним размашисто и твердо выведено: “Игорь”. “Написано-то
    как! Такой рукой только отбойный молоток держать, или боксерской
    перчаткой махать, или без промаха стрелять. Ужасно агрессивный почерк! И
    номер какой-то гадкий. А если по нему позвонить?”
    Лешка отшвыривает тетрадь в угол, зарывается лицом в диванную
    подушку. “Глупости! Не буду я этому Игорю звонить. Зачем? Послушать
    какой у него голос? Наверное, низкий, хрипловатый. Как у солиста группы
    “Хим” — “Его Адского Величества”. Девчонкам нравятся такие голоса, ну,
    услышу я его — и что? Крикну ему в трубку: “Игорь маст дай!” Я этим в
    детстве-то не занимался. Неужели, опущусь сейчас?”
    Шувалов смотрит на свою физиономию в зеркале и сам же отвечает:
    “Да, именно до этого и опущусь. И пусть!”
    Лешка вскакивает с дивана, поднимает окаянную тетрадь. “Звонить
    надо по таксофону. Чтобы Игорь меня не смог засечь”, — решает он. Лешка
    выходит из квартиры, из лифта, из дома, как в компьютерной игре, —
    ощущение именно такое. Первый подвернувшийся таксофон признан вполне
    пригодным средством связи. Лешка набирает номер из тетради. Отвечает
    вежливым голосом автоответчик. Голос мужской, молодой. Ничего
    демонического в нем. Извиняется, что не может сейчас сам поговорить.
    Просит оставить сообщение после сигнала. Звучит “проигрыш” из песенки
    “Гориллаз”. Мелодия забавная, впору засмеяться. Но у Лешки сильно сводит
    скулы. Глаза начинает щипать, как от того растворителя для автомобильной
    эмали, из которой Граф когда-то пытался сотворить топливо для игрушечной
    ракеты. Лешка дает линии отбой, так ничего и не сказав.
    “Мало ли, чем занят человек. Не может он сейчас ответить сам! Не
    обязательно он с Ингой должен быть. Не к нему она так побежала!”
    Ингиного телефона у Алешки с собой нет, но он помнит ее номер
    наизусть, набирает по тому же таксофону. Подходит женщина — довольно
    пожилая и любезная, как из восемнадцатого века.
    — Слушаю вас!

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:00 | Повідомлення # 21
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    “Наверное, бабушка, которая всем вяжет”, — догадывается Леха.
    — Здравствуйте, будьте добры Ингу.
    — Здравствуйте, Инги нет дома. Могу я вам помочь?
    — Да. Это ее одноклассник, Шувалов, — голос у Алешки звучит
    плохо. — Вы не могли бы номер ее мобильника сообщить?
    — Разумеется! Вас Алешей зовут? Инга так хорошо отзывалась о вас!
    Надеюсь, я ее не очень подвела. Записывайте, диктую...
    Записывать нечем, Граф запоминает номер, продиктованный
    Натальей Андреевной.
    — Спасибо, Наталья Андреевна. До свидания.
    — Всего вам доброго, Алеша!
    Объяснившись с бабушкой, Граф тут же звонит по добытому номеру.
    Но мобильник у Инги молчит. То ли отключен, то ли номер Граф
    неправильно запомнил...
    “Во время концертов “мобайлы” просят отключать, — размышляет
    Алешка, поднимаясь в лифте. — Но ведь на концерт-то Инга собиралась
    завтра! Да какая мне разница? Не отвечает ее телефон — и черт с ней! Пусть
    идет гулять хоть с Игорем, хоть с Фигаром, хоть с фараоном, блин,
    Аменхотепом Третьим! Я ушел!”
    Не так уж далеко ушел, на самом деле. Не дальше родной “хатки” на
    шестом этаже. Очутившись у себя, Шувалов решает все-таки Мишке
    позвонить, но у того хронически занят телефон. Тогда Леха отправляет
    Пирогову сообщение по электронной почте: “Мымрик закуражился,
    упупился и руперу не отзвонят, хрюка бякий...”, что равнозначно дружескому
    предложению не злиться. Лешка проверяет почту каждые минут пять-семь,
    но от Пирогова нет вестей.
    Зато к великому своему удивлению Лешка обнаруживает послание от
    мадмуазель Анохиной: “Граф, у меня есть два билета на очень интересное
    шоу. Ты не хочешь сходить?”
    Лешка обдумывает, как бы ей потактичнее ответить. Но в голову не
    приходит ничего лучше, чем: “Извини, я очень занят. Может быть, сходим в
    другой раз...» Анохина переваривает это минуты две. Затем присылает ответ
    сдержанный, но полный затаенной обиды: “Ладно, забудь. Я найду, с кем
    пойти. Не забудь сдать деньги на подарок Елене” — имеется в виду Елена
    Николаевна, их классный руководитель. “Хорошо, будет сделано”, —
    отзывается Граф и на этом их общение с Анохиной прерывается.
    ----------------------
    Лешка еще часа два занимается какой-то ерундой. После одиннадцати
    вечера он не выдерживает и еще раз звонит Инге. Мобильник по-прежнему
    не отвечает. Тогда Граф звонит Инге домой. Как и тогда, трубку опять берет
    бабушка. Голос у нее уже другой. Леха думает, что это из-за его
    бесцеремонного звонка.
    — Извините, что так поздно! Это Шувалов снова беспокоит...
    — Алеша, Инги еще нет!
    — А вы не знаете, когда она примерно собиралась...
    — Не знаю, миленький. Но я ужасно беспокоюсь!
    — Может, она у кого-то из подружек задержалась, — “прикрывает”
    Ингу Граф.
    — Инга обязательно предупредила бы меня.
    — Или в парк пошла гулять. — “В парк! Только не туда!!!”
    — Какие могут быть прогулки в такой час!
    — Вы только не волнуйтесь, пожалуйста!
    — Как же мне не волноваться, Алешенька?
    — Разрешите, я попозже позвоню?
    — Конечно, позвоните, раз вам надо...
    Граф дает “отбой”, затем набирает номер Игоря, уже не прибегая к
    маскировке таксофоном. Автоответчик снова сообщает, что “извините, к
    сожалению, я не могу с вами пообщаться. Оставьте ваше сообщение после...”
    Играют прирученные автоответчиком “Гориллаз”. Леха сжимает трубку в
    кулаке и произносит:
    — Мы с вами еще поговорим. До встречи!
    Сообщение это звучит, как детская киношная угроза из шестидесятых
    прошлого века: “До скорой встречи, Фантомас”. Родители рассказывали, как
    все ребята в их дворе и не только переболели этой “фантомасовой
    болезнью”. Но Лешке уже все равно, как он выглядит. Только бы с этой
    дурочкой Ингой ничего не случилось, только бы не “попала” она...
    --------------------
    Инга объявляется только на следующий день, в воскресенье. Она сама
    звонит Алешке. Голос у нее усталый, безразличный.
    — С тобой все в порядке? — спрашивает Граф.
    — Да, Почему со мной должно быть что-то не в порядке?
    — Твой мобильник молчал все время.
    — Его давно за неуплату отключили, поэтому я тебе дала домашний
    телефон. Бабушка просто забыла. Ты что-то мне хотел сказать?
    Леха очень многое хочет ей сказать. Вернее, о многом у нее спросить.
    Но вместо этого он говорит:
    — Не забудь Анохиной сдать деньги на подарок.
    — Я уже сдала. И это все?!
    — Принеси мне, пожалуйста, кассету “Чертика” послушать.
    — Хорошо. Тогда — до понедельника.
    — Счастливо тебе вечером на концерт сходить.
    — Спасибо.
    “Конечно, ты у нас девочка большая. Можешь тусоваться, с кем
    захочешь, — думает Шувалов, закипая. — Но зачем тогда в глаза смотрела
    так, будто никого, кроме меня, не видишь? Ладно, Леди Поэтесса. Увидимся
    с тобой в понедельник — и поговорим!”
    -----------------------------
    “Я мог бы волком выть под окнами твоей тюрьмы, или, как собака
    рыть подкоп, раздирая себе лапы в кровь, или отдать тебе свои руки, чтобы
    ты могла улететь на них, как на крыльях”, — думает Айнхорн, глядя на
    проклятую Сторожевую Башню, в которую втащили его Агни. — “Но этого
    так мало, чтобы ты была свободна! Одному мне ничего не сделать. Мне
    нужен союзник... Союзница. Эдда! Она могла бы заступиться за свою
    подругу! Свидетельствовать в ее пользу или внести за нее залог. Ведь Агни
    пострадала и из-за Эдды!”
    “Тебя едва ли пустят к Эдде, — возражает насмешливо его
    виртуальный “гид-Вергилий”. — Ты теперь — не просто шут. Ты —
    выпоротый шут, мой милый! Ты наказан вместе с Агни. “Мое наказание —
    ничто по сравнению с тем, что ожидает ее. И к Эдде я все равно попаду!”
    “Тогда попробуй для начала отыскать нужную дверь!” — предлагает
    “путеводная звезда”. Алешка видит, что это и есть Леди Сонетов в белом
    платье и венке сонетов на голове. Перед Алешкой Айнхорном появляется
    несколько дверей. Они совершенно одинаковы, на первый взгляд.
    “Настоящая из них — только одна, — объясняет с коварным выражением
    Леди Сонетов. — Остальные — ложные файлы. Если ты выберешь такую
    дверь, то возвращаешься в начало игры или просто получаешь: “Гейм из
    овер! Ты понял?”- “Да!” - “Так как же найти нужную дверь?”
    Айнхорн медлит, морщит лоб. Чем дольше он смотрит на двери, тем
    больше их становится в стене. Кажется, что выбраться из этого хоровода
    невозможно. Айнхорн призывает на помощь Алешкину память. “В
    компьютере этого нет! Сам соображай!” — “Так, кажется, это у Конан-
    Дойля было... Жаль, я невнимательно читал!” — “Думай, друг мой, думай!”
    — «Вспомнил! Надо поднести зажженную свечку к низу двери. Под
    настоящей дверью бывает сквозняк. Огонек на ветру будет дрожать,
    приплясывать и прыгать!”
    “Правильно, — улыбается Леди Сонетов. — Но впереди тебя ждет
    Лабиринт с Минотавром! Если ты потеряешься там, то попадаешь в буфер
    или в архивный файл. Более того: ты на целый месяц остаешься без
    “халявных рефератов”! Ужас! Как же быть?” “Это просто. В лабиринте
    действует правило “Правой руки”, — объясняет Алешка. — Выберемся
    распрекрасно!” “Допустим, — прищуривается гид. — Ты попал в покои
    Эдды. Но у нее полным полно кибер-охранников — Эддиных клонов. Если
    ты обратишься не к Эдде, а к одному из них, то Кибер тебя уничтожит, как
    негодную программу: ты будешь стерт и не сможешь вернуться в “реал”. Так
    кто же из этих потрясающих красавиц — Эдда?”
    “Минуточку, сейчас определим!” Айнхорн держит в руке
    компьютерную “мышь”, щелкает ею два раза. Та превращается в маленькую
    серенькую вполне зоологического вида мышь. Шут подмигивает, берет ее за
    длинный хвост. “Вот мы тебя представим юнгфру Эдде!”
    — Мамочки! — взвизгивает Эдда. Не вскакивая, а взлетая на стол. —
    Вы с ума сошли! Сейчас же уберите это!
    — Сперва уберите своих кукол — и считайте, что мышей здесь
    больше нет! — выдвигает встречное требование Айнхорн.
    Эдде не хочется терять охрану. Но страх ее перед ужасным зверем так
    велик, что она соглашается принять условия шута. Кибир-клоны
    отправляются в буферную зону. Мышь принимает прежнее обличье, но
    Айнхорн не спешит с ней расставаться.
    — Хорошо, — говорит он, поигрывая “мышью”. — Теперь мы
    отправится к вашему батюшке. Вы узнаете у него пароль, и мы помогаем
    Агни выбраться из Башни!
    — В игре нельзя использовать один и тот же ход! — замечает Леди
    Сонетов. — С тебя “снят” один гейм. Сам виноват. Сюда идут!
    — Быстрее! Спрячьтесь, ради Бога! — шепчет Эдда шуту.
    Она помогает Айнхону укрыться в дымоходе. Угольки в очаге, к
    счастью, еле тлеют. Но все равно, шуту не очень-то уютно. Леди Сонетов
    дымком улетает в трубу, предоставляя своим подопечным выпутываться из
    истории самим.
    К Эдде, между тем, без церемоний входит Гарк. Слугам запрещено
    так запросто являться к господам, но люди ленсмана Редгейля чувствуют
    себя весьма свободно замке ярла Бартлинга.
    — Мой господин вам шлет привет, прекраснейшая госпожа, —
    обращается Гарк к поскучневшей Эдде. — А вместе с ним — безделицу,
    подарок: дивный камушек — звезду Востока!
    — Я не люблю бриллианты, — капризно отвечает Эдда. — Я ношу
    только сапфиры. Это во-первых...
    — Учтем. Что во-вторых?

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:00 | Повідомлення # 22
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — Не во-вторых, а в самых, в самых важных! Мне не нужен никто,
    кроме Ульрика. Я согласна быть только с ним!
    — Об этом я и собирался с вами говорить! Мой господин желает вам
    добра. Ваша помолвка с ним и война с Эриксоном, все это — идея и каприз
    вашего батюшки. Переубедить его невозможно. Вспомните, чем это
    закончилось для бедной Агни!
    — Бедной Агни, — повторяет безвольно Эдда вслед за ним. — Но что
    же нам теперь всем делать? Вы знаете? Я — нет!
    — Мой хозяин предлагает небольшую сделку! Обратите внимания на
    этот перстень! Признаюсь вам, что это — не совсем бриллиант. Столь
    несравненный блеск камушку придает заключенная в нем жидкость. Ее
    изготовил наш алхимик. На нем же и было испробовано снадобье.
    Отменное, надо сказать! Действует мгновенно. Достаточно добавить
    несколько капель в напиток — и человек мирно засыпает... Вы сможете в
    этом убедиться, когда будете готовить напитки для свадебного пира. Невеста
    помогает прислуге. Таков обычай! Вас пустят на кухню. Вы знаете, какое
    вино предпочитает ярл Бартлинг. Красное, в больших черных бутылках
    квадратной формы...
    — Гадость, гадость! Замолчите! Прочь отсюда!
    — Вы согласитесь, — с уверенностью заявляет Гарк. — Я вижу по
    вашим глазам — вы уже согласны!
    В это время Айнхорн не удерживается и чихает. Онемевшие
    конечности сдаются. Шут падает и чудом избегает серьезных ожогов. Гарк
    вглядывается в явившегося из дымохода “беса” и узнает в нем своего
    недруга, шута.
    — Ах ты, доносчик! Соглядатай! — шипит Гарк. — Служишь тому,
    кто больше платит!
    — Не суди по себе! - отвечает с достоинством Айнхорн. — Ярл до сих
    пор платил мне не монетами, а ударами. Но все равно он от меня узнает, что
    враги ему — не мы с моей Агни, а ты и Редгейль!
    — Посмотрим!
    Из рук у Гарка вырываются черные лучи. Из ладоней Айнхорна —
    серебристая радуга. Оба излучения скрещиваются, истребляя друг друга.
    Айнхорн и Гарк готовы к новой стычке. Эдда подключает свое
    “отменяющее” поле.
    — Довольно! Успокойся! — приказывает она шуту. — Гарк еще
    нужен нам. Другой помощи у нас с тобой нет!
    — Помощь “вируса” мне не нужна!
    — Я тебе не нужен? — усмехается Гарк. — Взгляника-сюда!
    Гарк показывает на очаг — “экран в экране”. Маленькая картинка
    становится больше — огромной, как площадь. На площади полно народу.
    Люди что-то кричат. Их голоса сливаются в единый вопль и Айнхорн
    слышит слово: “Ведьма!”
    Стражники ведут кого-то. Это молодая женщина. На ней — длинная
    рубашка; лица из-за распущенных волос не видно. Осужденную подводят к
    эшафоту, ставят на колени. Ленсман Редгейль присутствует при этом. Он
    возводит “очи горе”, скорбя о заблудшей душе. Исполнитель ждет. Человек в
    капюшоне громко читает приговор. Женщина на эшафоте поднимает голову.
    Айнхорн видит ее глаза цвета редкостного янтаря...
    — Агни! — кричит Айнхорн, бросаясь к ней.
    — Тебе туда нельзя, — предупреждает Гарк.
    Айнхорн не слушает его, протягивает руку к Агни. Картинка разом
    пропадает. В очаге по-прежнему потрескивает пламя, шут отдергивает руку,
    дует на обожженные пальцы.
    — Посмотри в окно, — говорит ему негромко Эдда.
    Айнхорн подходит к окну, смотрит во двор замка. Во дворе горит
    внушительный костер. На нем ожидают “мерзостного идола” — статуэтку
    Локи. Мальчишки прыгают, пляшут вокруг костра, который развели им на
    потеху.
    — То же самое ожидает и Агни! — произносит Гарк. — В том случае,
    если ты донесешь на нас ярлу. Тогда твоей милой ничто и никто не поможет!
    — Ты должен молчать, Килле! — нежным голоском просит Эдда.
    — Хорошо. Я буду молчать.
    И ты будешь на пиру в честь нашей помолвки с Редгейлем?
    — Да. Я непременно буду там.
    — И сделаешь глоток из кубка, как обычно за столом?
    — Если понадобиться, я выпью все до последней капли. Ярл вас ни в
    чем не заподозрит!
    — Тогда Редгейль станет ярлом, Агни простят, а я смогу уехать к
    Эриксону! — Эдда хлопает в ладоши. — Килле, тебя Бог послал в наш
    замок! Я не думала, что ты меня настолько любишь, что готов принести себя
    в жертву ради моего счастья!
    — Я? Люблю вас?! — Айнхорн дерзко смеется. — Признаюсь, я был
    немного в вас влюблен. Я принял ночь за день, луну за солнце, а вас — за
    благородную принцессу. Но слава Господу, что я сумел понять, кого я по-
    настоящему люблю и кто этой любви достоин! И я сделаю все, чтобы она
    могла спастись!
    — Вот как? Ты меня не любишь? — удивленно и немного обиженно
    переспрашивает Эдда. — Бедный Килле! Ты просто ревнуешь меня к
    Ульрику. Если я позволю тебе меня поцеловать — ты перестанешь дуться?
    Примешь это как награду?..
    Дочь господина делает шаг навстречу шуту, но тот отворачивается от
    нее и больше ничего не говорит. Он смотрит, как бродяга-ветер рассыпает
    искры и уносит их в ночное небо. А вместе с ними исчезает в небе и душа
    ночного бога Локи — бога призрачных надежд и лжи, шутов и странствий. А
    люди во дворе продолжают зачарованно смотреть, не в силах оторваться от
    такого зрелища, как пламя.
    --------------------
    — Как ты сходила на концерт? — спрашивает Пирогов у Инги в
    понедельник. — Веселое было зрелище?
    — Да. “Чертик” вчера очень здорово пел. Граф, я тебе кассету
    принесла, как обещала. Держи!
    Она протягивает Лешке пластиковый футлярчик с улыбающимся
    “Чертиком Долли” внутри”. Граф благодарит, прячет кассету в карман.
    — С Игорем не скучно было? — не успокаивается Пирогов.
    — Нет. Он интересный человек.
    — Что в нем особенного? — фыркает Мишка. — Что он вообще из
    себя представляет? Где работает, учится, ты у него узнала? Или девушкам
    сейчас это неважно?
    — Не наезжай, — негромко говорит Шувалов. — Не наше дело!
    — Игорь мне о себе все рассказал, — у Инги это как самозащита —
    говорить доброжелательно, когда ее хотят поддеть. — Он работает на
    частной киностудии, участвует в разных проектах...
    — Может, он еще и режиссер? — ехидно осведомляется Пирогов. —
    Стивен Спилберг? Люк Бессон? Бунюэль? Пазолини? Он тебя не приглашал,
    типа, посниматься, а?
    — У меня подругу пригласили, — вступает Белкина в разговор. —
    Так она потом еле от тех парней ушла. Хорошо, что я еще не такая дура с
    прибабахом!
    — Игорь снимается сам, — объясняет Инга. — Дублирует иногда
    главного героя в кадре. Выполняет трюки вместо него. Игорь обещал меня
    как-нибудь провести на съемки, если хотите, он договорится, чтобы вас туда
    пустили тоже!
    — Массовкой, — мрачно говорит Шувалов.
    Пока они болтают в школьном коридоре, к ним подходит Вермишель
    и говорит не терпящим возражений тоном:
    — Ребята, Кушпель заболел. Вместо него на Городскую Олимпиаду
    по “Ценным бумагам” школьный совет решил отправить вас!
    — Нас с Шуваловым? — переспрашивает Мишка.
    — Да. От школы — вас двоих!
    — Как же так, Вера Михайловна! — У Алешки непередаваемое
    выражение лица. — Нас выгнали с факультатива. Мы недостойны!
    — Ничего, позанимаетесь вдвоем — и все догоните. Если выступите
    хорошо, то получите от школы рекомендации в вуз. И грамоты почетные,
    конечно!
    — Да не победят они! — вмешивается вездесущий Блюка. — Им не
    третьего, а даже сто тридцать третьего места не видать!
    — Хочешь поехать вместо них? — спрашивает Инга.
    Блюка ухмыляется гнусно и отходит. Вермишель уносится творить
    великие дела. После этого Блюка возвращается к “четверке”, а вместе с ним
    приближаются и “деды” из старших классов. Среди них — “сам Базар”,
    которого панически боится школа.
    — Ну что, не приостановленные? Приостановились? — ложно-
    сочувственным тоном спрашивает “сам Базар”, жуя лениво. — Отказываемся
    перед городом честь школы защищать?
    — Им на родную школу наплевать! — с издевательским упреком
    подтверждает его “бэк-вокал”.
    — Они боятся обложаться, — радостно говорит Иудушка-Блюка. —
    Они не знают оба ни фига!
    — Значит, мы тебя напрасно уважали, Пирогов? — Базар перестает
    жевать. Он подтягивает к себе Мишку одним пальчиком за воротник,
    “изумленно” вглядывается в его лицо. — Ты что, всей школе гнал туфту?
    Нам, товарищам своим?
    — Отстань! Чего ты хочешь от него? — вступается, как декабристка,
    Ленка. Она готова за своего Пирогова сцепиться хоть с Базаром, хоть с
    Майком Тайсоном, — с любым, кто дотронется до Мишки. Шувалов просит
    девчонок отойти. Инга с трудом уводит Ленку.
    — Мы слушаем тебя, Базар, — говорит Шувалов. — Скоро звонок.
    Так что давай без “базара”!
    В туже секунду, словно по заказу, раздается звонок. Это означает, что
    закончилась большая перемена. Коридоры в один миг пустеют. “Как после
    учебной сирены, — думает Шувалов. — Тот, кто не надел противогаз
    образца доисторических времен и не успел в убежище, — отправлен или
    сгинул в ядерной войне. Пейзажик!” Остаются только “полководцы” обеих
    сторон и их “генералы” рядом с ними. Базар и сотоварищи невозмутимы —
    звонки даются не для них. Лешка с Мишкой не уходят тот же, ибо
    переговоры не завершены.

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:00 | Повідомлення # 23
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — Граф, ты — азартный человек? — спрашивает Базар.
    — Я — нет.
    — Ты “гонишь”! Я же видел, как ты на воротах стоишь. Играть ты,
    типа, не умеешь, но закрутка в тебе есть! Слушай мои условия, пацан: вы,
    вместе с этим чмом очкастым, отправляетесь, куда вас посылают. Если вы
    проигрываете, то вы платите нам. Если занимаете первое место — тогда мы
    заплатим вам!
    — Место обязательно первое? — интересуется Профессор.
    Базар делает вид, будто погружается в раздумья, хотя вся программа у
    него разработана до мелочей.
    — Так и быть! Я строг, но справедлив. Место подойдет любое
    призовое, но за бронзу плачу меньше. Сам прикинь!
    — Я на деньги не играю! — резко отвечает Граф.
    — Тогда “наших патронов хватит на всех!” — цитирует Базар.
    — Можем мы подумать? — дипломатично спрашивает Пирогов.
    — Думай, ботан. Занятие как раз для тебя! Но учти: если в цене и
    сути не сойдемся, то не плачь. На всю школу будет вам бо-ольшой позор!
    Сутки даю на осмысление. Не опоздай...
    -----------------
    На урок Лешка, конечно, опоздал. Мишка — тоже. Мишка наплел
    физичке, будто у него шла носом кровь. Его простили и пустили. Шувалов
    по-неумному сказал, что разговаривал с товарищем, но не сознался, с кем
    именно, и историк его в класс не впустил.
    Оставшиеся полчаса Лешка провел в уединении и раздумьях. “Правда
    — вещь хорошая, но доставляет неудобства. Это раз. Во-вторых, даже
    отсутствие человека не привлекает столько всеобщего внимания к его
    скромной персоне и не воспринимается так позорно, как появление посреди
    урока. Третье. За победу предлагают деньги. Но не те люди, от которых их
    хочется взять. Какая разница, если победа будет честной, а деньги — не
    фальшивыми? Почему бы не согласиться и не принять условия Базара?”
    После урока истории Шувалов воссоединяется с классом. Граф
    слышит, как одна из анохинских подружек-подпевал, Сиамская, обращается
    к Инге, причем так, чтобы свидетелями стали все:
    — Ветлугаева, признайся коллективу! Было, или нет?
    — О чем это ты? — спрашивает Инга.
    — О Съезде девятьсот пятого года! — фыркает Сиамская. — “О чем!”
    Она сама невинность. Тебя, миленькая, видели в баре!
    — Ну и что? — говорит Шувалов, подходя к ним. — Она должна
    была спросить у коллектива, пойти ей в бар, или нет?
    — Не надо было так публично лгать и заявлять: “Я, типа по барам не
    хожу, ах-ах! После десяти из дома — ни-ни!” Недотрога! А сама была с
    взрослым мужиком! Да еще знаете, где?!.
    Тут Сиамская на весь класс оглашает название бара. Того самого
    бара, в котором работал светлой памяти официант Бурлюк.
    — А почему ты так уверена, что это Инга была в баре? — не уступает
    Граф. — Ты сама ее видела, что ли?
    — Н-нет, не я. Одна моя подруга, - Сиамская бросает растерянный
    взгляд на Анохину.
    — Она что, меня знает? — удивляется Инга.
    — Да! — с остервенением рявкает Сиамская.
    — А что твоя подруга делала в том баре, куда порядочные девушки
    не ходят? — задушевным голосом осведомляется Лешка.
    — Стерегла мужика, которого у нее увела Инга! — “добивает”
    Сиамскую Норкин-сын.
    Свидетели этой сцены начинают дружно хохотать, причем не над
    Ингой, а над нападавшей. Сиамская ждет, чтобы подруга ее поддержала, но
    Анохина сохраняет непричастный вид и переводит разговор на дела
    “мирового масштаба”.
    — Деньги на подарок Елене все сдали? — спрашивает она звучно.
    — Да! — ответствует народ нестройным хором.
    — Тогда я предлагаю передать всю кассу Инге. Новенькая должна
    адаптироваться в коллективе! Инга, коллектив доверяет тебе!
    Анохина обнимает Ингу за плечи, отводит в сторонку.
    — Я один хороший магазин подарков знаю, — сообщает она Инге
    так, будто они — лучшие подруги. — Объясню тебе, как добраться!
    — Ой, я сегодня не смогу. Можно завтра?..
    — Можно, можно, не горит. У Елены день рождения в субботу. Все
    успеем!
    “Анохина вообще из тех, кто всегда все успевает”, — думает
    Шувалов. Ему не нравится, что Анохина вдруг стала так нежна с Ингой. Но в
    чем тут дело, Граф еще понять не может.
    Сразу же после уроков в школьном дворике появляется еще один
    “везде успевший” — Ингин приятель Игорь на “Харлее”. На Игоре нет
    никаких байкерских “наворотов”: ни орлов, ни железа, ни черной кожи.
    Обычный джинсовый костюмчик, удобные “кроссы”. И улыбка у парня в
    порядке, и фигура. И цветы для Инги не забыл! Он надевает шлем на Ингу,
    как корону. Делает он это так, словно голова у девушки сотворена из
    внеземных материалов, способных от прикосновения землян исчезнуть. За
    их встречей наблюдает чуть ли не вся школа. Зрители переживают гамму
    чувств. Многие комментируют увиденное весьма активно.
    — “Почти герой с синяками под глазами”, — изрекает Анохина
    модную фразу. — Мечта бедных школьниц, шаблон!
    — Я на такую таратайку в жизни бы не села! — у Сиамской слезы
    наворачиваются на глаза.
    — Ты бы за таким мальчиком пешком бежала! — говорит Белкина.
    — Им можно “Оскара” вручать за эффектную сцену! — смеется
    Иришка. Пирогов молчит, Алешка тоже. Что тут скажешь? Даже, если бы за
    Ингой прирулили на “Кабриолете”, все было бы не так красиво!
    “Да, Мистер Каскадер! Этот трюк тебе вполне удался”, — думает
    Шувалов. Пока он стоит с заторможенным видом посреди двора, к нему
    непринужденно подкатывает Иришкин роллер.
    — Привет, — говорит он Алешке.
    — Привет.
    — Слушай, скажи своей подружке, темненькой, чтобы была
    внимательнее с этим парнем!
    — С каким?
    — С тем, который ее на “Харлее” только что увез.
    — А почему?
    — Мы с ребятами видели его в парке. Он говорил там, знаешь, с кем?
    С тем убитым мужиком. Его еще по телику казали!
    — Это еще ничего не значит!
    — Все равно. Предупреди!
    Роллер укатывает со двора, держа за руку Иришку. А Лешка думает о
    том, что роллер — парень-то нормальный. Иришка, наверное, права, что
    выбрала его, а не кого-нибудь другого...
    Шувалов возвращается домой не в духе. Дома, к моменту его
    появления, нет никого, кроме Дашки. Дашка крутится все время рядом,
    задает дурацкие вопросы. Плюс ко всему она лезет нахально к Алешке в
    карман, вытаскивает Ингину кассету.
    — Это “Чертик Долли” у тебя?
    — Да. Руки от моих карманов прочь!
    — Я слышала, что он рот нормально открывать не может!
    — С тобой, юная леди, в этом никто не сравнится. Тебе бы еще
    научиться рот свой закрытым держать — народ на твои концерты валом
    валил бы. Будешь стадионы собирать!
    Дашка обижается, но не уходит. Она сама ставит кассету, нажимает
    плавно” плей”, зная, что у братца чужие кассеты и диски пылятся в
    небрежении до окончания времен. Кассета крутится, но вместо песенок на
    ней записаны чужие голоса, не “Чертика”, какой-то посторонний шум.
    Музыка там тоже есть, но играет где-то очень далеко. Такой “музон” обычно
    крутят в барах средней руки — приблатненные страдания падшей девицы.
    “Поближе” происходит разговор. Голоса звучат мужские, но среди них, как
    флейта среди ударных и басов, звучит знакомый девичий голос...
    — Фу-у, Лешик! Здесь неинтересно!
    Дашка хочет выключить это “фу” и поставить что-нибудь другое.
    Лешка выдает ей энную сумму на “Чупсиков” и “покемошек” и
    выпроваживает погулять. Затем Граф отматывает кассету к началу,
    регулирует звук и слушает, все больше напрягаясь.
    — Так это и есть та самая девочка? — спрашивает хрипловатый
    голос. “Лет сорока мужик, не Игорь”, — отмечает Граф.
    — Да, — отвечает голос человека помоложе.
    “А вот это, может быть, и он!..”

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:01 | Повідомлення # 24
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — И как зовут нашу Лолиту? Ку-ку! Ты что, язык проглотила?
    — Яна, ну что же ты? Ответь Эдуарду Семеновичу!
    — Яна. — “Ингин, Ингин голос!!!”
    — Ну и отлично, — это “Семенович”. — Что наша дама будет пить?
    — Коктейль молочный, если можно!
    — Что?! Миленькая, это юмор у тебя?..
    — Она — профи, перед съемками не пьет, — отвечает “молодой» за
    “Яну”. — Моя школа!
    — На “школу” посмотрим. Альбомчик не забыла захватить?
    — Не взяла. Мои снимки есть на сайтах...
    — Плохо, что забыла! В другой раз разговор не пойдет...
    (“Семенович” прерывается и глотает свой напиток так, что на кассете
    выходят воистину сантехнические звуки.)
    — Шучу, шучу, миленькая! Попробуй вот эту штучку, очень вкусно!..
    А-а, а вот и мастер наш пожаловал. Знакомься, это — Хуцик. С ним вы
    будете работать. Он — классный! Садись, дорогой...
    (Хуцик что-то неразборчиво лопочет. Он говорит по-русски, вроде бы;
    но кажется, что сей восточный человек объясняется чуть ли не на турецком
    диалекте.)
    — У нее очень контрастные черты лица, нужен хороший свет, —
    объясняет “мастер” Хуцик. Вероятно, он фотограф.
    — Лицо ее здесь ни при чем. Нарисуешь любое! А вот позагорать бы
    не мешало. Бледновата детка! Вы не водите ее в солярий?
    — Настоящая белая девочка, — отвечает чуть свысока “Молодой” —
    видимо, это он привел “Яну”. — Вам мулатки нужны, что ли?
    — Нет, тип у нее подходящий, — замечает Хуцик. — Сейчас как раз
    такой товар очень идет. Под Боттичелли можно сделать!
    — А раз тип у меня подходящий — давайте уточним детали, —
    требует изменившимся тоном “Яна”.
    — Детка, что тут уточнять? — “Семеныч” хохочет и снова глотает. —
    Мы с твоим братом все обговорили! Тебе — по пять баксов...
    — Я не работаю вслепую. Я должна знать, кто заказчик?
    — Зачем тебе? — настораживается Хуцик.
    — Я не дурочка. Я знаю, иностранцы платят больше!
    — Не выделывайся, — “Семенович” становится строг. — Или
    выкинем, возьмем вместо тебя другую. Получше!
    — Лучше меня? — “Яна” смеется так, будто проходила стажировку в
    Голливуде. — Найдите, найдите. У меня есть предложение от итальянцев. А
    вам другая не отработает снимки так, как я — это раз. Еще и настучит на вас,
    куда надо — это два. Вовлечение в ваш бизнес малолеток — это статья! А на
    зоне таких не уважают и макают в парашу — это три... Так вернемся к
    деталям?
    — А ты — хваткая малышка, — цедит “Семеныч”. — “Школа”!
    — Благодарю вас. Давайте о деле!
    Далее следует обсуждение процесса съемок, причем в таких
    откровенных выражениях, что Лешка не выдерживает и нажимает “стоп”.
    “Довольно, Инги больше нет. Есть Яна. А с Яной мы, простите, не знакомы!”
    Звонит телефон. Алешка машинально берет трубку.
    — Але, — отвечает он, как робот.
    — Алеша, это ты? — Инга почти задыхается. — Кассета еще у тебя?
    — Да, у меня.
    — Ты ее уже послушал?!
    — Нет.
    — Не ставь ее, пожалуйста! И никому не отдавай. Мы с Игорем
    сейчас к тебе заедем. Будешь дома?
    — Да.
    — Сможешь через пятнадцать минут быть у своего подъезда?
    — Да.
    — Спасибо! Кассету не забудь!
    — Хорошо.
    Лешка первый кладет трубку, ничего больше не сказав. Минут через
    двенадцать он выходит из подъезда. Еще через минуту к нему на “Харлее”
    подлетают Игорь с Ингой. Инга слезает с мотоцикла, стаскивает шлем,
    бросается к Алешке. Тот с безучастным видом протягивает ей ее кассету.
    Игорь тоже ничего не говорит. Но даже по тому, как он держит голову,
    понятно, что он думает об Инге.
    — Игорь, понимаешь, я слушала вчера обе кассеты и, наверно,
    перепутала коробочки! — начинает лихорадочно оправдываться Инга.
    — Так только ты умеешь, нескладеха!
    — А ты на нее не ори! — говорит вдруг Алешка, хотя Игорь как раз
    вел себя очень тихо. — Мало того, что втащил ее в свою грязь, еще ведешь
    себя с ней, как хозяин! Нашелся крутой режиссер!
    — Ты все-таки слушал кассету. — Инга почти шепчет.
    — Теперь это все равно. Поезжай. Тебя ждут!
    Лешка смотрит на Игоря так, будто готов его на месте разорвать.
    Игорь, напротив изучает Графа вполне мирным взглядом.
    — Это ты мне в субботу звонил?
    — Да! — огрызается Шувалов, как волчонок.
    — Понятно. Ты ему не рассказала?..
    — Нет. Я же дала тебе слово...
    — По-моему, вам следует сейчас поговорить.
    — А можно? Можно сказать?
    — Ему — да.
    Игорь говорит “пока” и уезжает. Лешка с Ингой остаются стоять и
    смотреть друг на друга, как в кино.
    — Ну что? Как там дела в небесном городе Асгарде? — спрашивает
    Граф. — Чеширский Кот как поживает? И с кем же у тебя “было — нет, а
    стало — да”?
    Инга отворачивается от него и уходит. На этот раз у Лешки хватает
    терпения и мужества Ингу догнать и не дать ей уйти, как в ту проклятую
    субботу.
    --------------------
    — Почему ты мне не рассказала сразу? — Лешке все еще нелегко
    поверить в то, что он узнал от Инги. — Почему?
    — Потому что это касается других людей и их работы.
    — Эти “другие” чуть не подставили тебя! Тебе не страшно было в
    баре?..
    —Знаешь, как меня трясло по дороге! Но Игорь мне тогда сказал:
    “Отнесись к этому, как к обычной съемке!” “Обычной скрытой камерой”, —
    подумала я. — В обычном ночном баре, где я не была!”
    — Все у вас нормально получилось?
    — Да, Игорь все снял. Плюс я записала разговор на диктофон. Для
    подстраховки и на память!
    —Тебе не кажется, что это...
    — Ты хочешь сказать: “провокация”?
    — Да. Извини меня, конечно!
    — Я сама подумала об этом! Но, видишь ли, этих дельцов очень
    трудно поймать за руку. Они именуют свою фото- и видео продукцию
    “искусством”, сравнивают себя с Микеланджело1, рассуждают о Набокове2 и
    вспоминают о процессе Уайльда3. Подонки часто прикрываются словами о
    прекрасном. А на самом деле навсегда калечат души мальчишек и девчонок!
    Для этого и нужен фильм — показать, кто наживается на таких вещах...
    — А для кого будет фильм? - спрашивает Леха. — Опят для предков?
    “Уберите ваших детей от экранов ваших телевизоров”?
    — Нет, Фильм будет именно для нас. Наши родители хотят нас
    оградить ото всего плохого. Будто это можно сделать, отключив все телики и
    компы, спрятав все газеты! Мы имеем право на информацию обо всем, что с
    1 Микеланджело Буонаротти (1475-1564) — итал. скульптор, живописец, архитектор
    и поэт. Осн. мотивы творчества — духовная и физическая красота человека
    2 Набоков Владимир Владимирович — рус. - амер. писатель (1899-1977). В 1919 г.
    эмигрировал из России
    3 Уайльд Оскар (1854-1900) — англ. писатель
    ___________
    нами может случиться. И Дашка должна все это знать — почему нельзя
    садиться в “тачку” к незнакомым, ехать к ним “на дачу” или “в гости”. Но
    это не значит, что ни с кем не следует знакомиться, общаться. Наоборот! Об
    этом фильм.
    — Ты теперь станешь звездой!
    — Звездой не стану. В кадре мое лицо будет закрыто, голос изменен.
    В титрах меня обозначат просто — “наш корреспондент”. Так будет лучше
    для меня. Костя Бурлюк хотел передать режиссеру фильма информацию о
    “тех” людях — с ним поступили, знаешь, как...
    — Выходит, что опасность и тебе грозит?
    — Вроде нет. Те люди не знают, кто я и откуда...
    — А Игорь тебе сказал, почему он выбрал именно тебя?
    — Нет, — Инга пожимает плечами. — Просто попросил ему помочь.
    — И он тебе не объяснил, что ты больше, чем сестра родная, похожа
    на одну фотомодель из Интернета? С “того” сайта?
    — Ну и что?
    — А то, что те господа, с которыми ты мило пообщалась, решат, что
    подставила их та девчонка и найдут из-за тебя ее!
    — Господи! - Инга хватается за голову. — У тебя есть “труба”?
    — Есть, держи. Скорее Игорю звони!
    — Да, это я и собираюсь сделать... — Инга, путаясь, дрожащими
    пальцами торопливо набирает номер, слушает, наклонив голову набок. —
    Але, Игорь? Это я! Да у меня срочно! Не сердись, не кричи на меня,
    подожди! Да, сейчас хочу сказать! Але!..
    — Ну что? — нетерпеливо спрашивает Лешка. — Разъединили?
    — Нет, он сказал, что очень занят и не может со мной сейчас
    поговорить, — у Инги выражение лица, как у ребенка, которому дали пустой
    фантик от конфетки.
    — Не переживай. Еще поговорите, — Шувалов осторожно обнимает
    Ингу за плечи и тут же убирает руки. — Хочешь, ко мне пойдем?
    — Нет, спасибо, Мне Елене надо подарок купить!
    — Я с тобой. Не возражаешь?
    — Нет, конечно. Нам направо! Говорят там то, что нужно...
    Лешка с Ингой направляются в ближайший шоп. Затем заглядывают в
    магазин подарков, но интересного там видят мало. Наконец, в одном из
    следующих магазинов Инга выбирает неплохую вещь. Но когда приходит
    время платить за нее, оказывается, что сумка у Инги разрезана, а бумажник,
    разумеется, исчез.
    Ребята покидают магазин ни с чем. Их провожают так, будто это они
    собирались кого-то “обуть”. На улице Инга продолжает лихорадочно рыться
    в сумочке, точно надеется найти бумажник.
    — Это бесполезно. Успокойся! — пытается образумить ее Граф. —
    Уймись, говорю! Мы все объясним ребятам. Они нас поймут!
    — Нет, нет! — Инга не плачет, но на скулах у нее вспыхивают два
    нехороших отчаянно-красных пятна. — Я не могу им об этом сказать. Кто
    виноват, что я такая дура!

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:01 | Повідомлення # 25
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — При чем здесь ты? Меня грабили, знаешь, сколько раз?
    — Лешка, это же общественные деньги! Ничего, я найду способ все
    покрыть. Только ты молчи! Я у мамы попрошу...
    — Она у тебя кто? Мадам Рокфеллер?
    — Нет, библиотекарь.
    — У-у! — Лешка безнадежно машет рукой. — Да твоей матушке за
    год не заработать столько! Лучше уж у Игоря занять пока.
    — Только не у Игоря!
    — Почему? Ты на него работала!
    — Вот поэтому и не могу. Он потом обратно деньги не возьмет.
    Получится, что я на все это пошла ради денег!
    — Хорошо! У моих родителей ты можешь взять?!!
    — Нет. У твоих я тоже не могу. Не обижайся!
    --------------------
    “Сумасшедшая девчонка! — думает Шувалов, расставаясь с Ингой. —
    Все не так, все не по ней! Как она с такими комплексами будет жить! Хотя...
    будь она другой — мы бы с Мишкой на нее не посмотрели!”
    Лешка набирает номер Пирогова. Тот отвечает сразу же после
    сигнала:
    — Да-да, але-але!
    — Мишка, улыбнись. Мы принимаем предложение Базара!
    — Едем на Олимпиаду?! Да ты что!..
    — Не только едем, но и побеждаем. Нам необходимы “бабки”!
    — У тебя появляются зрелые мысли, сын мой! Поздравляю.
    — Ты не понял. Эти деньги не для нас!
    — Думаешь, Базар нас кинет?
    — Не исключено. Я не об этом. Мы отдадим выигрыш другому
    человеку!
    — Кушпелю на лечение или Блюке на протез мозгов?
    — Нет, я об Инге говорю. Ее “обули” только что, украли все, что мы
    собрали на подарок Елене!
    — Да, попала детка не по-детски. Только мы-то здесь причем? У
    Инги Игорь есть. Пусть вместе все проблемы и решают! Я — пас.
    Лешка молчит несколько секунд, затем срывается:
    — Ну и черт с тобой! Друг называется! Один поеду! Подумаешь!
    Настает черед Профессора молчать. Наконец, он произносит:
    104
    — Прав был Бэкон1, когда считал, что “обретая любовь, мы теряем
    мудрость и богатство!” Один ты не поедешь. Знаешь, почему?
    — Почему?
    — Ты без меня выход из метро не найдешь.
    — Как остроумно!
    — Без базара! Едем вместе. Сколько у нас времени до начала?
    — Навалом! Два дня и три ночи. Успеем, успеем!
    — Чует мое ретивое: выложим мы свои “бабульки” Базару, еще и
    популярны станем на всю школу, как Бивис и Бат-хэд!
    — Популярнее, чем есть, не будем! Играть, так играть!
    — Не играть сейчас садись, Меценат Иваныч, а готовиться к
    Олимпиаде! Я за нас обоих “париться” не собираюсь. Учти! Господи, ну
    почему мне такого психа бог послал в твоем лице...
    -----------
    После разговора с Мишкой Граф совершенно чистосердечно
    намеревается позаниматься. Но в голове такой туман, что никакие “Ценные
    бумаги” там уже уложиться не могут. “Я только чуть-чуть поиграю и сразу
    же опять буду “париться” и учить “Бумаги”!” — словно оправдываясь перед
    Мишкой, думает Шувалов. Виртуальный Пирогов только качает головой.
    Алешке почти стыдно перед ним. Почти, потому что Пирогов остался в
    другом блоке памяти. Сознание Шувалова уже подключено к игре. Он стоит
    на отвесной скале и смотрит на безумно закипающее море. Чайки носятся
    вокруг него. Они кричат, словно покинутые на чужом пороге дети или души,
    не нашедшие покоя на небесах. Одна из чаек пролетает совсем близко от
    Айнхорна, задевает его побледневшее лицо крылом. “Убийца!! Убийца!!!” —
    верещит она с пронзительно-насмешливой тоской. Остальные птицы на все
    голоса подхватывают этот дикий крик.
    1 Бэкон Фрэнсис (1561-1626) — англ. философ; почитается как родоначальник англ.
    материализма. Лорд-канцлер при короле Якове I. Предлагал очистить разум от заблуждений
    (“идолов” или “призраков”).
    “Пока нет, но скоро буду, как они. Ведь соучастие — не меньший
    грех! — отвечает им Айнхорн, не размыкая губы, не произнося ни звука. —
    И тогда меня казнят. Душа моя примчится к вам и будет плакать над водою.
    Но это лучше, чем все время думать, что моя Агни заживо погребена в этой
    скале! Мне кажется, я чувствую ее тепло сквозь этот серый чертов камень.
    Только живи! Пожалуйста, живи! Дождись и потерпи еще. Ты ведь всегда
    мечтала быть свободной, как ветер морской. Ты будешь спасена. А я... А мне
    уже, кстати, пора. Прости, прощай и постарайся не жалеть!”
    Айнхорн зябко кутается в грубый плащ, который рвет бродяга-ветер,
    возвращается все в тот же мрачный замок на скале. Гости, прибывшие туда,
    уже вовсю приветствуют достойнейшую пару: ленсмана Редгейля и его
    прекрасную невесту Эдду Бартлинг. Это еще не свадьба, а помолвка; но на
    молодой хозяйке замка платье, достойное невесты короля. Среди прочих
    украшений, как звезда, сверкает перстень — подарок Редгейля. Все спешат
    поздравить Эдду и наговорить ей кучу лестных слов. Наконец, доходит
    очередь и до шута. Он приближается к невесте и негромко спрашивает у нее:
    — Вы счастливы сегодня, господа моя?
    — Да, я очень счастлива сегодня, шут, — отвечает Эдда, почему-то
    опустив глаза.
    — Что ж! Вы заслужили это счастье. Думаю, что и жених ваш тоже
    обязательно получит по заслугам от судьбы!
    Ленсман Редгейль делает едва заметный знак. Его люди оттесняют
    Айнхорна от Эдды Бартлинг. Все устремляются к столу, но к трапезе никто
    не приступает. Гости ждут, когда к ним выйдет отец Эдды, ярл Хендрик.
    Наконец, в пиршественном зале появляется и он. Все повторяется до
    мелочей, почти как в первом гейме. Только сейчас Алешка-Айнхорн
    понимает до конца, что именно должно произойти, и какая роль отведена
    ему в истории Редгейлем.
    С позволения хозяев гости начинают увлеченно есть. Одни
    расхваливают блюда: другие — напитки, третьи — мастерство юной хозяйки
    Эдды, помогавшей прислуге устроить застолье. Мальчик виночерпий
    наполняет кубок ярла темно-красным вином — любимым вином господина.
    Ярл Хендрик сегодня погружен в раздумья и рассеян, или хочет показаться
    таковым. Он сам протягивает кубок Айнхорну. Шут колеблется секунду.
    Господин испытывающе смотрит на него. Айнхорн едва выдерживает этот
    взгляд. Ему ужасно хочется выскочить из-за стола и опрометью выбежать из
    зала. Но он не может сделать это, ибо речь о его Агни. Айнхорн принимает
    кубок и глотает красное вино, прикрыв глаза, стараясь больше ни о чем не
    думать. Сделав несколько глотков, он вытирает губы рукавом. Только сейчас
    он замечает выражение лица Редгейля, наблюдавшего за ним. “Он обманет!
    — промелькнуло в голове Айнхорна. — Он не выпустит Агни! Мы с ней
    неудобны для него. Мы слишком много знаем о войне и о делах его...
    Подлец!!!”
    Ленсман улыбается загадочно и обращается к кому-то рядом с ним.
    Он ведет себя так, будто задуманное им уже осуществилось. Айнхорн
    возвращает кубок господину. Тот успокаивается, начинает есть, но пока не
    пьет вино. Все веселятся в меру сил, кроме троих, невесты, Айнхорна и ярла.
    Айнхорн ощущает легкое удушье, потихоньку ослабляет ворот. У него перед
    глазами пляшут огненные змеи, голова становится тяжелой и чужой. Он еще
    слышит голос Хендрика. Тот произносит речь о молодых — о том, как Эдда
    хороша и как отважен честный ленсман. Гости разом все кричат: “За
    здравие! Ура!” В тот самый миг, когда ярл, не спеша, подносит кубок к
    рыжей бороде, Айнхорн, призвав всю свою волю, выбивает кубок у него из
    рук.
    Вино проливается на одежду ярла, остается, как кровавое пятно —
    проклятие богов или другого рода. Эдда вскрикивает. Гости очень смущены
    подобной выходкой шута.
    — Ты с ума сошел, Килле, — произносит ярл и в голосе его звучит
    скорее удивление, чем гнев. – Неужели ты напился с одного глотка?
    — Я в своем уме, не пьян и требую, чтобы ты меня выслушал!
    — Требуешь?! Это становится уже забавным!
    — Шут пьян, уведите его! — вмешивается Редгейль.

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:02 | Повідомлення # 26
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    Несколько слуг, повинуясь ленсману, бросаются к Айнхорну, но
    Хендрик Бартлинг останавливает их.
    — Вино отравлено, Хендрик! — кричит Айнхорн, отбиваясь изо всех
    сил от “серых” слуг. — Берегись дружбы Редгейля!.. Он твой настоящий
    враг, а не я и не Агни! Это ленсман приказал убить посланца Эриксона,
    чтобы между вами никогда не было мира! Агни узнала об этом, поэтому она
    сейчас в тюрьме! Прикажи освободить ее!
    — Это все гнусная ложь, — звучно заявляет Редгейль — Ваш шут —
    просто лазутчик Эриксона и предатель!
    — Чем ты докажешь правдивость своих слов, Килле? — спрашивает
    медленно ярл Хендрик. — Почему я тебе должен верить?
    — Потому что в моей крови — яд из твоего вина! Перед смертью не
    лгут. Я говорю тебе: ты перепутал ночь и день, не можешь отличить врага от
    друга!
    — Кто добавил яд в вино? Кто? — допытывается ярл, приподнимаясь
    на своем сидении. — Отвечай! Тебе это известно!
    — Этого я не открою никому, — голос Айнхорна звучит тише. Слуги
    все еще держат его, но шут уже не в состоянии им сопротивляться. В зале
    воцаряется смятение, вызванное словами Айнхорна. Ярл Хендрик
    приказывает послать за лекарем. Лекаря ищут; его нигде нет. Вместо него в
    зал является некто с закрытым лицом и заявляет, что он, в своем роде, тоже
    лекарь. Его осанка и манера говорить заставляют многих усомниться в этом.
    “Голос, голос!..” — думает, замирая, Эдда. “У странствующих лекарей нет
    вооруженной свиты”, — думает кое-кто из гостей. “Лекарь” приближается к
    юнгфру Бартлинг и срывает с себя маску.
    — Здравствуй, Эдда! — говорит он, глядя на нее довольно странно
    для чужого. — Как ты красива сегодня! Ты надела это платье для меня? И
    кольцо мое не потеряла, правда?..
    Дальнейшее Айнхорн воспринимает очень смутно. Он только слышит
    возглас Эдды: “Ульрик!” и еще много других голосов. Айнхорн пребывает в
    состоянии тяжелого забытья, весьма похожего на смерть. Когда шут
    приходит, наконец, в себя, то видит рядом с собой Агни. Ему все еще так не
    по себе, что он принимает ее за одно из своих горячечных видений.
    — Тебя, все-таки, сожгли, ты тоже умерла, — шепчет он. — Ярл так и
    не поверил мне!
    — Нет, я жива, жива! — Агни улыбается улыбкой маленькой
    юродивой, прижимает его руки к своему лицу. — Жива, как и ты! Эдда
    подменила снадобье. Она добавила в вино не яд, а снотворное средство!
    Гарк следил за ней, но Эдде удалось всех провести!
    — Она не вышла замуж за Редгейля?
    — Нет! Варга успел отправить внука к Эриксону. Ульрик обо всем
    узнал и приехал за Эддой! Все получилось, как в легенде. Боги ваны отдали
    богиню Фрейю в жены одному из асов, и вражда между ними прекратилась!
    Войне конец! Редгейль изгнан ярлом навсегда. Хендрик благодарит тебя и
    отпускает! Ты теперь свободный человек!
    — Быть свободным — это лучше чем быть королем или даже богом,
    — отвечает Айнхорн. — Я свободен, но счастливым без тебя не буду. Едем
    со мной! Что ты мне ответишь, Агни?
    — Отвечу, что старуха меня не обманула! Локи лучше меня знал, что
    я хочу. Найти тебя! И он желание мое исполнил!
    — Мы теперь с тобой никогда не разлучимся! Мы будем встречаться в
    любое время, в любой стране и так будет всегда, назло разрушению и
    смерти. Любовь — наш бог, поэтому мы будем вместе вечно, вечно, раз это
    угодно богу! Вечно...
    ----------------------
    “Вечно ты не делом занят, Граф! Хватит играть, кто за тебя
    готовиться к Олимпиаде будет” — приходит негодующее сообщение от
    Пирогова. “Как ты догадался, чем я занят?)” — спрашивает Лешка. “А то я
    тебя не знаю, что ли?” — “Ладно, не преувеличивайте зла, содеянного
    мной:) На сей раз Шувалов добросовестно переключается на “Ценные
    бумаги” и зубрит ночь напролет до тех пор, пока буквы не начинают
    разбегаться перед глазами, как жуки.
    В таком жестковатом режиме Лешка и Пирогов проводят ближайшие
    двое суток. Вечером в среду Пирогов звонит Алешке и требует, чтобы тот
    хотя бы несколько часов подряд поспал. Алешка обещает, но уснуть ему не
    удается. При встрече выясняется, что Пирогов тоже не мог уснуть. Вдвоем
    они бегут, хотя время позволяет им и не бежать, толкают по дороге всех,
    хотя можно было бы и не толкать. Наконец, первый отрезок пути преодолен.
    И только в вагоне метро Шувалов вспоминает о том, что оставил дома свою
    карточку участника Олимпиады несчастных “Бумаг”.
    Пропустим здесь все то, что Мишка высказал ему и по поводу
    забытой карточки, и по поводу умственных характеристик Графа. В другое
    время они, наверное, могли бы поругаться. Но сейчас Шувалову приходится
    смириться. Без дальнейших приключений и без опоздания ребята
    добираются до одного из министерских зданий, где и проводится
    “искусственный отбор умов”. При входе у них проверяют карточки,
    прикалывают “номера” к груди. Лешка смотрит на свой номер, машинально
    считает в уме и получается — “тринадцать”. Мишка, тем временем, глядит
    не на номер, а изучает будущих соперников — ребят, прибывших из других
    московских школ.
    — Слушай! — вдруг спохватывается Лешка. — А если нам
    результаты сообщат не сразу? Когда же мы “бабки” с Базара получим?
    — Наши с тобой результаты как раз могут сразу объявить! —
    мрачновато шутит Мишка. — Тут отсев по секундам идет! Мне вчера
    Кушпель всю систему объяснил. Сначала соревнуются команды. Потом —
    участники внутри одной оставшейся команды. Все — против тебя, ты —
    против всех! На кнопку не успел нажать, ответ неточен — пошел вон. Так
    что о “бабках” ты очень “вовремя” вспомнил!
    Мимо них, как живая иллюстрация Мишкиных сомнений, проходит
    команда из пяти человек. Сработавшиеся ребята, сразу видно. Лица у всех
    такие, будто они уже сейчас готовы получить по “портфелю” министра
    финансов или зубками его выгрызть у кого угодно.
    — “Равные условия для всех!” — усмехается Пирогов.
    — Ладно тебе, хватит психовать, Профессор!
    — И правда. Мы же не к зубному идем!
    — Ой, только не надо про зубного!..
    Лешка чувствует, что у него на самом деле, начинают болеть зубы.
    “Как перед контрольной в школе!” Причем болеть так, что хочется побегать
    чуточку по стенке и повыть. У Графа выветриваются из головы все
    определения “Бумаг”, даже самые простые. Крутится только, как
    заклинание: “Он не просит чьей-то ласки... Не поймать вам сетью царской...”
    Какая-то высокая женщина, очень похожая на виртуального “гида” и Леди
    Сонетов с улыбкой распахивает “ворота”-двери и приглашает всех войти в
    Зал Соревнований. Мишка с Лешкой заходят последними. Лешка закусывает
    до крови губу и дает себе слово, что, если уж они и проигрывают всем этим
    целеустремленным ценнобумажным вундеркиндам, будущим министрам —
    финансистам — то хотя бы не на первой же минуте.
    ------------------
    — Минутку, дорогая! Не спеши уходить, разговор-то еще не закончен,
    — говорит Инге Сиамская, преграждая ей путь между партами. — Ты нам
    ответь по существу: купила ты подарок, или нет?
    — Нет, не купила пока, — негромко отвечает Инга.
    — А чего же ты ждешь-то, интересно?! Пока Елене стукнет сто?
    — Может, ты, Ветлугаева, скажешь, что ты общественные “бабки”
    потеряла! — спрашивает “подкрепление” Сиамской — Риммуля.
    — Нет, деньги я не потеряла.
    — Что вы так волнуетесь, девочки, — говорит Анохина, плавно
    подходя к Инге с другой стороны. — Нашей новенькой можно доверять!
    Правда, Инга? Коллектив не напрасно тебе доверяет?
    — Похоже, напрасно, — мурлычет Сиамская. — Иришка вон тоже
    доверяла ей!
    — Бедная Иришка! Ничего не видит, ничего не понимает, — вздыхает
    Риммуля.
    — Чего это я не понимаю и не вижу? — всколыхивается Иришка,
    сидящая на подоконнике с пакетом чипсов.
    — Например, как твоя лучшая подружка с твоим мальчиком гуляет и
    обнимается на глазах у всей улицы! — поясняет Сиамская. — Ей мальчиков
    из бара уже мало, так она на Графа перешла!
    — Молодец, Ветлугаева! Не растерялась, — “хвалит” Норкин.
    — Она Графиней захотела стать, — отзывается его сосед, с которым
    Инга не пошла в кино.
    — Ничего святого у человека, — добавляет скорбно Блюка.
    После этих реплик Иришка с подоконника слезает.
    — Инга, это правда? — трагическим голосом спрашивает она.
    — Ириша, не будем обсуждать это при всех! Хорошо?
    — Так, значит, правда!..
    У Иришки из глаз брызжут слезы. Инга пытается ей объяснить, что не
    стоит так “вестись” на провокацию. Что не надо развлекать класс подобной
    сценой, но Иришка уже “повелась”.
    — Вы, вы с Алешкой обнимались! Как ты могла! Я ведь тебя считала
    человеком! Ты была мне ближе всех! Ты отняла у меня Графа!
    — Ириша, Ириша! Подожди! Поговорим с тобой не здесь...
    — Не подходи ко мне! Предательница!
    Иришка швыряет в белый свет пакетом. Чипсы летят Инге в лицо.
    Несколько “чипсин” повисают в волосах. Со стороны все выглядит смешно.
    Инга стоит, как оплеванная. Все хохочут. Иришка рыдает. Инге хочется
    выбежать из класса. Но она понимает, что поступить так — значит дать еще
    больше поводов для сплетен, еще больше аргументов против себя. Поэтому
    она просто садится на свое место и делает вид, будто читает учебник.
    После того, как отзвенели все звонки, Инга уходит из школы одна, не
    дожидаясь, пока к ней подойдет кто-нибудь “посочувствовать”. “Только не
    жалеть себя! Игорь прав: “Жалость к себе — неконструктивная штука...
    Игорь! Может, правда, попросить у него? Ненадолго, взаймы. Черт, не смогу
    я это сделать!..”
    Инга подходит к таксофону, набирает номер, выученный наизусть.
    Слышит голос в трубке, радуется ему, как последней надежде.
    — Але, Игорь? Это я. Я тебя с понедельника ищу! Ты куда пропал?
    нет, отчитываться передо мной ты не обязан, конечно. Я волнуюсь! Нет,
    никаких претензий нет. Слушай, я не должна появляться в том фильме! Я не
    испугалась. Просто мы можем подставить одну девочку. Модель из “того
    бизнеса”, ты понимаешь? Мы похожи. Те ребята решат, что “кинула” их она,
    а не я... Что? С головой? — Инга невесело смеется. — Нет, с головой я пока
    дружу! Ты не первый спрашиваешь у меня об этом. Не кричи, пожалуйста,
    послушай... Не глупости! Игорь, подожди! Але, але...
    Да, Игорь страшно занят, как всегда. Некогда ему поговорить и, уж
    тем более, решать чьи-то проблемы. Он и так Инге помог, когда страстно
    влюбленного изображал перед всей школой. Услуга за услугу, все понятно.
    Зато никто теперь не думает в классе, будто Инга никому не нужна. Хотя...
    один человек именно так и считает. Сама Инга.
    -----------------------
    Инга бредет по улице, не замечая никого и ничего, не думая особенно,
    куда она идет. Домой не хочется. И в школу завтра — тоже. Хочется уйти
    куда-то насовсем и никогда с ю д а не возвращаться.
    На улице давно стемнело. Инга сидит на лавке в парке; к ней
    подсаживаются какие-то ребята, предлагают выпить с ними пива. Инга
    объясняет, что она не пьет вообще, но те настаивают. Правильнее было бы
    сейчас встать и уйти. Но обижать людей не хочется; Инга вежливо делает
    несколько глотков из банки. Пиво кажется ей очень странным. После него
    голова, вроде бы, становится яснее, а все вокруг — вполне приятным и
    далеким. Ребята предлагают девушке поехать с ними. Инга благодарит,
    отказывается. Она понимает, что с лавочки надо скорее уйти, но сделать это
    почему-то очень трудно.
    “Просто я с утра не ела ничего и не привыкла пить, поэтому меня так
    повело”, — решает Инга. Она, все-таки, встает, идет по парку, как лунатик,
    под дружный смех парней на лавке. Инга на “автопилоте” добирается до
    дома. В автобусе она едва не засыпает. Однако срабатывает “нечто”,
    доставшееся, видимо, от первобытных предков. “Нечто” заставляет
    доползти, доковылять до дома. Приближаясь к своему жилью. Инга слышит
    знакомую песню. Теперь песенка кажется понятнее, чем раньше:
    Чьими-то губами выпит,
    Город наш слезам не верит.
    Потому что сам не плачет
    И смеяться не умеет.
    Инга поднимает голову, пытаясь угадать, в каком из окон слушают ее
    любимцев. В это время из-за угла выезжает машина, черная “иномарка” без
    “света”. Она движется стремительно и тихо, как акула, сбивает Ингу прямо
    возле дома. Все происходит очень быстро. Девушка не успевает даже
    вскрикнуть. В это время с противоположной стороны, люди, сидящие в ней,
    видят, что творится нечто странное. Иномарка тотчас уезжает, дав плавно и
    бесшумно “задний ход”. Пассажиры из другой машины выбегают, видят
    Ингу и спешат ее поднять.
    — Осторожнее...
    — Она не дышит, — растерянно моргая, говорит мужчина.
    — “Скорую!” — рявкает на него миниатюрная супруга. Видя, что от
    красавца-мужа толку мало, она принимается звонить сама. — Але, але?
    Наезд на человека. Девочка. Не знаю я ее фамилии! Какой год рождения, к
    черту? По-моему, она сейчас умрет. Что значит: “Зачем тогда ей вы?” Вашу
    мать! Быстрее. Адрес запишите... Да, я буду с ней. Нет, не уйду. Скорее,
    приезжайте...
    — Лапуля, нас ждут Пимаковы, — нерешительно напоминает муж.
    — Пошел к...! — шипит “Лапуля”. — Нашему ребенку никто на
    помощь не пришел! Это нам за нашу Наташку послали... Ты номер
    запомнил?
    — Какой номер?
    — Той машины?
    — Так темно же!
    — Я несколько цифр запомнила. Записывай... Я этих сволочей сама
    добуду. Запомнят у меня, как на чужих детишек наезжать!

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:02 | Повідомлення # 27
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    — Да ладно, ты! Не наезжай, — устало говорит Алешка Пирогову. —
    Все кончилось — и слава Богу! Дома скоро будем...
    — Давай сначала к Кушпелю зайдем, — предлагает ему Мишка. —
    Все-таки, болеет человек. Не наплевать же нам на это...
    Они покупают у какой-то бабушки баночку меда по цене жидкого
    золота неважной пробы и с этим “даром” навещают Даньку. Кушпель “не
    приостановленных” увидеть рад. Тем более что ни Норкин, ни Блюка к нему
    не заходят. Данька всем заваривает чай, размазывает мед по блюдцам и с
    удовольствием слушает “балладу про Олимпиаду”.
    — Ну и дураки вы, — замечает он в конце рассказа. — Базар с
    ребятами из соседней школы знаете, на сколько поспорил? В десять раз
    больше, чем надо, что вам пообещал!
    — Не такие уж и дураки, — ворчливо говорит Алешка.
    — Второе место — не так плохо! — ликует Пирогов.
    — Позанимались бы еще — могли бы первое занять!
    — Ну, первое бы вы не заняли! — смеется Кушпель. — Вам и с
    вторым-то дико повезло! При вашей безобразной лени, господа!
    — Критиковать ты. Данька, мастер, — замечает Пирогов. — Разлегся
    тут, и критикует! А мы “отпарились” вместо тебя...
    — Ты сам-то, чем здесь занимался? — спрашивает Граф.
    — Я? Очень мило забавлялся. Ты помнишь, тот сайтик, с “веселыми
    фото” для “уродов”, как ты говоришь?
    — Ну, помню.
    — Мы там еще видели кое-кого!
    — Это не она была на снимках!!!
    — Вы о чем? — удивляется Мишка.
    — Неважно, — сердится Шувалов.
    — Так вот, — невозмутимо продолжает Данька. — Я через Сеть
    забрался в “Комп” к тем ребятам, которые распространяют эти снимки и
    программы. Отправил им заказ на серию снимков. А в заказе была скрытая
    программа! Любой вирус по сравнению с ней — рождественская открытка
    дому престарелых. Эти парни теперь разорятся!
    — Ты решил стать Робин Гудом Сети? — спрашивает Лешка.
    — Не-а. Просто я породил эту программу от нефиг делать. Она
    запускается сама, как только адресат получает письмо. Давно хотел
    опробовать на ком-нибудь, да все не представлялся случай. А тут
    подвернулись такие козлы!
    — Молодец, Данил Борисыч! — Лешка жмет Кушпелю руку. —
    Ментам бы не с “мигалкой” ездить, а таких, как ты, на службу брать!
    — Избави боже, милый мой. Я суверенно существую. Никаких
    начальников на шею себе не хочу сажать!
    — Понятно! — Лешка поднимается из-за стола. — Поправляйся,
    Данька! Мы пойдем. Мне надо еще позвонить кое-кому... Обрадовать.
    — “Кое-кому” ты позвонишь потом. Когда мы с Базара стрясем
    “бабки”, — резонно замечает Пирогов.
    — Согласен!
    — Это будет потруднее, чем Олимпиаду выиграть!
    — Ничего. Нам нужны эти деньги и мы их получим, черт возьми!
    Завтра же. А может быть, даже сегодня!
    -----------------------
    Базар по телефону занудел, мол, «поздравляю, пацаны, только сегодня
    не могу” и все такое. Шувалов эту скорбную песнь выслушивает и
    преспокойно заявляет:
    — Тогда мы скажем тем ребятам, с которым ты поспорил, что мы с
    Михой проиграли. И ты заплатишь им намного больше, чем нам должен
    заплатить!
    После этого Базар становится сговорчив. Он клянется Графу
    принести весь выигрыш в школу в эту пятницу и слово свое держит, хотя
    обычно к этому не склонен.
    — Ну вот, — говорит Алешке Пирогов. — “Честь королевы спасена!”
    И “бабки” есть, и Граф нежадный!
    — Да. Только самой “королевы” что-то не видать!
    — Решила прогулять, наверное. Святое дело!
    — Я ей, все же, позвоню. На нее не похоже!
    Леха звонит Инге домой. Сначала долго никто не подходит. Затем
    трубку берет Наталья Андреевна. Она сообщает Алешке о том, что Ингу
    увезли вчера на “Скорой”.
    — В какую больницу? — кричит Граф. — Отделение, палата?!.
    — Она в реанимации. Туда вас к ней не пустят...
    — Пустят! Еще как пустят!!!
    Лешка срывается с уроков. Мчится, сломя голову, в больницу к Инге.
    В реанимацию его не пропускают, как и следовало ожидать.
    — Хоть цветы ей передайте! — просит Лешка. — Почему нельзя-то?
    — Ей сейчас прямое переливание крови делают. Соображать надо, —
    медсестра смотрит на Леху так, будто несчастье с Ингой приключилось из-за
    Графа. Он соображает, сколько надо дать, чтобы пустили, выгребает на столе
    выигрыш, но сестра не берет.
    — Да я — брат! — отчаянно выпаливает Лешка.
    — Все вы — братья, — как-то тоскливо говорит дежурная сестра и
    выставляет Леху за дверь.
    --------------------
    Граф пытается немного поскандалить, но ему удается привлечь
    внимание одной уборщицы, его обматерившей не по-детски. После этого
    разумным было бы уйти. Однако Леха не уходит, мечется по коридору,
    перемазанному сероватой краской и неясно, чего ждет.
    Примерно через четверть часа из отделения реанимации выходит
    Игорь. Почему-то он в белом халате, который маловат ему размера на три.
    “Он сейчас похож на т е х, кто в кино встречает людей т а м, в конце
    тоннелей”, — думает Алешка и ему становится не по себе. Мистическое
    впечатление рушит медсестра. Она выбегает за Игорем и истошно кричит:
    — Мужчина, вы забыли сдать халат!
    — А можно в нем домой пойти? — прикалывается над ней Игорь. Но
    сестричка не воспринимает шутку и сдирает с Игоря халат, как шкуру с
    пойманного зверя.
    — Спасибо, что оставили футболку! — говорит ей Игорь вслед.
    Сестра ему не отвечает, Игорь кивает Алешке, как старому другу, подходит и
    садится рядом с ним на покрытую клееночкой банкетку.
    Лешка придирчиво косится на его фигуру. Тренируйся, хоть год —
    такого совершенства не достигнешь. Плечи, руки — просто безупречны! На
    правой руке, правда, кровоподтек у локтевого сгиба. Вид такой, точно это
    свежие следы от пыток. “На игле он сидит, что ли? — думает Шувалов. —
    Нет, на наркомана не похож!”
    — Тебе что, сделали успокоительный укол? — язвит Алешка.
    — Ага. Я как Ингину палату увидел — в обморок упал! Каземат.
    — Тебя пустили к ней? Ты ее видел?
    — Да.
    — Как она?
    — Плохо. У нее, плюс ко всему, наркотики в крови нашли.
    — Инга наркоту не принимает!
    — Здесь ты это никому не объяснишь. Уже все откуда-то знают и
    относятся к ней соответственно... Ты кофе хочешь?
    — Нет!
    — А я, с твоего позволения, пару чашечек выпил бы.
    — Выпей, выпей. А то у тебя что-то бледный вид!
    Игорь внимательно глядит на Графа.
    — Считаешь, что я перед ней виноват?
    — Да! — огрызается Алешка.
    — Почему?
    — Это из-за тебя все с ней случилось! И наркотики ей дали, и
    наехали из-за угла! Все из-за вашего фильма! Используешь других, а сам,
    чуть что, сразу в кусты!
    Лешка говорит и его начинает трясти. Трясти оттого, что Игорь так
    невозмутим, что он смотрит на Лешку с не разыгранной симпатией. Лехе то
    ли ударить его хочется изо всех сил, чтобы не показалось мало, то ли за руку
    держать, как брата. Больше всего Лешку бесит, что Игорь это все в его глазах
    читает, усмехается и смотрит на наручные часы.
    — Сколько на твоих? А то мои что-то остановились. Неважная
    примета, — говорит он Лехе, как ни в чем не бывало.
    — Половина!
    — Чего половина-то?
    — Ничего. Просто — половина!
    — Понятно. Кофе выпить мы уже не успеваем, а жаль. Времени нет...
    Поехали со мной?
    — Куда? В бар?!
    — Нет, на съемку. На площадку.
    — Но меня туда не пустят!
    — Пустят. Я скажу, что ты — из нашей школы. Там занимаются
    ребята даже тебя моложе! Дело твое. Я ведь не заставляю, просто предлагаю.
    Ты решил?..
    Леха колеблется и дуется, как бурундук.
    — Ладно. Поехали, — буркает он после раздумий.
    — Ну, снизошли, ваше сиятельство! Тогда поехали быстрее, а то
    снимать начнут без нас!
    ***
    Без Игоря снимать, само собой, не начинают. Игорь с Лехой успевают
    прибыть вовремя. К ним подбегают какие-то люди — то ли монтеры в
    спецовке, то ли богема в особом прикиде. Игорь запросто знакомит с ними
    Лешку. Тот обалдевает, узнав, что это, все же, не монтеры. От
    неожиданности и смущения Граф выглядит немного заторможеннее, чем
    обычно. Он никогда не представлял себе, что пред съемками творится
    нечто!..
    Первое впечатление от съемочной площадки: “Это сумасшедший
    дом!” Второе: “Нет, это хорошо организованный сумасшедший дом...” Всем
    заправляет режиссер, который матюгается покруче той уборщицы в
    больничке. По его “велению-хотению” прикатывают некое сооружение и
    обливают специальной смесью, чтобы правильно горело, поджигают это
    дело. Режиссер еще раз “прогоняет” перед Игорем задачу: Игорь должен
    пролететь на “байке” через несколько машин сквозь пламя и приземлиться
    там, где хочет режиссер. Алешка видел много раз такие трюки на экране, но
    никогда особо не задумывался, как это было снято. В целом, они оставляли
    его равнодушным. “Тоже мне, блин, Голливуд!” Но сейчас, после того как
    раздается крик “Поехали!” вместо обычного “Мотор!”, у Лешки от волнения
    чуть не выскакивает сердце.

     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:02 | Повідомлення # 28
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    Воцарившуюся тишину взрывает рокот “байка” на площадке. Лехе
    кажется, что это он сейчас “работает горячий” номер, а не Игорь. “Господи,
    ну помоги ему!!!” Хочется зажмуриться и, вместе с тем, смотреть на все
    происходящее, не отрываясь. Игорь пролетает невредимым сквозь все адское
    сооружение, как в сказке. Приземлился именно туда, куда и должен был —
    на движущуюся платформу-эскалатор. “Слава богу! Просто супер!” У Лехи
    потные ладони. Все съемочная группа хлопает. Оператор показывает молча
    большой палец: “Снято! Класс!” Но режиссер не очень-то доволен эпизодом.
    Он требует еще дубль и еще и каждый раз его что-либо не устраивает в
    трюке. Игорь послушно повторяет жутковатую задумку. У присутствующих
    создается впечатление, что легкость от него уходит. Каскадеру все труднее
    прорываться через пламя. Все думают, что Игорь просто начинает уставать.
    Алешке кажется, что Игорь еле держится на своем байке. И только тут Граф
    понимает, почему Игорь выглядел в реанимации так плохо и откуда у него
    тот синяк на руке.
    Алешка хочет подбежать к режиссеру, но его не подпускают близко к
    тому месту. Тогда Леха останавливает тетеньку, спешащую мимо него. Вид у
    нее такой, будто она сама каждый день по двести раз прыгает через горящее
    кольцо. Леха обращается к ней довольно бестолково и никак не может
    объяснить, что хочет.
    — Чего тебе, мальчик? — спрашивает женщина нетерпеливо.
    — Там Игорь сейчас на площадке...
    — Ну да, дальше-то что?
    — Ему нельзя сейчас сниматься. Работать нельзя!
    — Переобоснуй!
    — Он сегодня кровь сдавал в больнице, донорскую норму...
    — Твою мать!..
    Женщина пытается прорваться к режиссеру, докричаться до него, но
    тот отмахивается от нее, как от назойливой мухи.
    — Стоп! — кричит женщина вместо режиссера.
    — Лера, ты с ума сошла! — орет на нее режиссер. — Работаем!
    В это время Игорь птицей пролетает через пылающую декорацию. Он
    делает неверное движение, недожимает и...
    Вся группа ахает, как один человек. Ситуация выходит из-под
    контроля режиссера, как управление ушло от Игоря пару секунд назад.
    Несколько человек подбегают к Игорю, пытаются погасить запылавшую по-
    настоящему одежду. Наконец, им это удается. Никто не понимает, что
    стряслось. Кто-то догадывается осмотреть декорацию и выясняет, что
    крепления ослабли.
    Режиссер недоволен. Еще бы: съемка сорвана, солнце уходит, день
    пропал. — Где Лера?!!
    — За какой-то тачкой побежала, — отзывается помощник. — Вот она,
    голубушка, назад идет. Неуспокоенная наша! Где тебя носит!
    — Машина та же самая, — задумчиво произносит Лера, не обращаясь
    персонально ни к кому. — Та же самая, которая девочку сбила вчера! По-
    моему она здесь не случайно ошивалась...
    — Лера, ты за машинами гоняешься, или работаешь, —
    предостерегающе говорит режиссер.
    — Послушай, ты не понимаешь!..
    — Это ты не понимаешь, детка!
    — Врача! — доносится женский крик со стороны.
    — Игорю? Зачем? — режиссер пожимает плечами. — С ним же все в
    порядке! Пусть переоденется и продолжаем.
    — Какому-то мальчишке стало плохо!
    — Господи! — опять срывается “бог съемочной площадки”. — Прямо
    филиал благотворительного госпиталя здесь развели какой-то! Лера, Саша
    — быстренько все по местам! Игорь готов? Работаем, работаем! И... —
    вторая камера — пошла!..
    ***
    — Что с тобой на самом деле было-то? — Пирогов не смотрит на
    Алешку, чтобы не выказать перед младшим товарищем слабость.
    — Да ничего такого, — отзывается Шувалов. — НЕ высыпался
    нормально последнее время — и все!
    — А. А то нас твоя мама напугала, — сообщает Белкина, жуя.
    — Фигня все это. Вот у Инги — действительно, проблемы...
    В это время к ним подходят три “крутейших леди” из Лешкиного
    класса: Анохина, Риммуля и Сиамская.
    — Так что там с нашей Ветлугаевой такое? — осведомляется
    заботливым тоном Анохина. — Не гепатит, случайно, подцепила?
    — Нет, она в травме.
    — Да? А как же бабки и подарок? — не выдерживает Сиамская.
    Лешка молча протягивает им нарядную коробку с фирменной
    голографической печатью, чек из магазина с наименованием товара.
    Девчонки переглядываются так, будто все это — полнейшая неожиданность
    для них — и коробка, и чек.
    — Что случилось? Что-нибудь не так? — спрашивает Граф, замечая,
    какие у них лица.
    — Все так, — с тяжелым вздохом говорит Риммуля. — Молодец,
    Шувалов. Коллектив тобой доволен!
    —Слава богу. Как это важно для здоровья человека!
    — Леша, мы о травме ничего не знали, — предупреждает Анохина.
    — Серьезно! Мы тут ни при чем! Ты понял?
    — Верю, верю. Вы тут ни при чем. Меня с вами за столом не будет,
    извини. Я еду к Инге.
    — Привет ей от нас передавай, хорошо?
    — Хорошо. Я передам.
    Сразу же после этих троих к Пирогову и Лешке подходит сама
    Вермишель и сует им по именной бумажечке с печатью школы.
    — Поздравляю, — говорит она с непривычной для нее улыбкой. —
    Вы себя неплохо показали на Олимпиаде. Это вам обещанные рекомендации
    для поступления в ВУЗ. Можете опять ходить ко мне на факультатив!
    Мишка с Лехой смотрят друг на друга. У обоих, как это бывает с
    ними часто, появляется одна и та же мысль.
    — Спасибо, Вера Михайловна, вам большое! Только я на брокера
    учиться не пойду, — отвечает Мишка и не берет у Вермишели документ. —
    Я программистом хочу быть.
    — Да? — Вермишель переводит растерянный взгляд на Алешку. —
    Шувалов, а ты? Для тебя это хороший шанс!
    — Я еще не знаю, — сухо говорит Алешка и бумажку не принимает
    тоже. Он-то уже решил, что будет только, т о л ь к о каскадером, но пока не
    говорит об этом даже Пирогову.
    — А в Финансовую академию буду поступать я! — объявляет
    молчавшая до сих пор Белкина. Все озадаченно и недоверчиво
    поворачиваются к ней. — Не верите что ли? Ну, подождите — увидите сами.
    Я еще директором банка стану. Точно!..
     
    natalya-gurkinaДата: П`ятниця, 09.05.2014, 23:03 | Повідомлення # 29
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0
    Эпилог
    У Пирогова сдохли жабы. Обе, в одну ночь — и Абеляр, и Элоиза.
    Она только на полчаса пережила своего возлюбленного, а затем не
    выдержала без него и от тоски тоже отдала богу свою маленькую жабью
    душу. Пирогов рассказывает Лешке об этом, и голос у Пирогова дрожит.
    Шувалов мало жаловал Абеляра с Элоизой при их жизни. Но Мишку ему так
    жаль, что он соглашается помочь похоронить обеих жаб на заднем дворике и
    даже произносит над могилкой речь. Белкина речей не говорит, зато рыдает
    на Мишкиной шее так, будто ее саму сейчас зароют тут же вместе с Мишкой.
    — Я слышал, японцы такую вещь изобрели, — говорит немного
    пафосно Профессор. — Мозг человека не просто подключается к программе,
    но и переходит в виртуальность, где существует, как само обновляющаяся
    программа, бесконечно...
    — Так это же... бессмертие, ребята! — задыхается от восторга
    Иришка.
    — А кому оно такое нужно! — беззаботно машет рукой Граф. — Все
    равно, это уже буду не я...
    — Нужно, нужно. Инге, например, — напоминает Пирогов.
    Да, Инге... Лешка забегает домой перед тем, как поехать к ней снова.
    Но Инга звонит из больницы сама, хотя они совсем недавно с Графом
    говорили.
    — Але, Леша, привет!
    — Привет! Как ты?..
    — Нормально. Музыку слушала сейчас.
    — У тебя голос уже лучше. Тебя, наверное, выпишут скоро!
    — Конечно, конечно... Знаешь, я только что с Игорем говорила. Он
    считает, что мне будет лучше уехать на время...
    — Зачем? Думаешь, тебя те отморозки снова будут доставать? Не
    бойся, Лера обещала нам помочь. Она — свидетель, у нее записаны
    координаты их тачки. И потом, у нее муж знаешь где?
    — Я знаю. Лера может нам помочь. Но все равно...
    — Да, пожалуй, Игорь прав, — Шувалову не так легко произнести
    эти слова. — Тебе лучше пока исчезнуть. Далеко ты собралась?
    — В Новосибирск.
    — Ого! Далековато! У тебя там кто?
    — Тетя, мамина сестра. У нее муж — сибиряк. Хороший дядька!
    — Подожди! А как же школа?!.
    — Я везде могу учиться. В Новосибирске университет хороший.
    Может, я там поступлю на журфак, как дядя.
    Становится ужасно плохо слышно. Ингин голос звучит так далеко,
    точно она уже летит на самолете на хорошей высоте.
    — Але, але! — кричит Шувалов, что есть сил. — Инга, я к тебе туда
    приеду! Слышишь? Я п р и е д у!!!
    — Приезжай, Алешка, приезжай!..
    В трубке идут какие-то помехи и гудки. Леха кричит что-то еще,
    означающее, видимо, готовность переправиться в Сибирь прямо сейчас. Он
    стоит лицом к окну и не видит за своей спиной насмешливую Дашкину
    мордашку
    “Зачем куда-то приезжать, если есть Интернет!” — снисходительно
    думает сестра. Пользуясь моментом, она умыкает со стола у братца дискету,
    тщательно оберегаемую от нее. С самым невинным выражением Дарья
    возвращается за свой комп в соседней комнате, заряжает носитель и делает
    все так, как делал перед этим Лешка. Перед глазами плывет радуга из
    серебра и вкрадчивый кошачий голос гида произносит:
    — Вас приветствует игра “Кем вы были в прошлой жизни?”!
    Пожалуйста, введите свой пароль. Введите ваши данные. Идентификация
    завершена. Подождите пять секунд... Добро пожаловать в игру!


     
    natalya-gurkinaДата: Четвер, 15.05.2014, 11:44 | Повідомлення # 30
    Група: Администраторы
    Повідомлень: 3114
    Репутація: 0


    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ,
    ГЛАВА ПЕРВАЯ,

    В которой летают три юные ведьмы


    Сестры! Мчимся чередой
    Над землей и над водой.
    Пусть замкнет волшебный круг
    Трижды каждая из нас
    Трижды по три - девять раз.
    Стой! Заклятье свершено.
    Шекспир, «Макбет», акт 1, сцена 3


    В одну из тех ясных ночей, когда луна светит почти как солнце, в хрустально-синем воздухе над Парком Отдыха летали три симпатичные юные ведьмы. Звали их Ульянка, Вера и Аглая. Каждая из них по настроению могла быть и ведьмочкой, и феей. В ночь перед Вербным воскресеньем настроение у ведьмочек было прекрасным!

    «И очень кстати, - подумала Ульянка, разгоняя облачко чьих-то нехороших снов. - Ведь только в таком настроении можно наколдовать что-то такое, о чем не стыдно будет вспоминать потом, когда мы снова соберемся вместе!

    - Да, только колдовать нам в эту ночку не так долго осталось, - улыбнулась Аглая, отвечая Ульянкиным мыслям. - Воскресенье-то вот-вот наступит!

    - Все равно здорово! Ведь это такой праздник, - сказала, танцуя в воздухе, Ульянка. - Давайте, сделаем кому-нибудь подарок!

    - Просто подарок – это же неинтересно, – возразила Вера. – Надо что-нибудь придумать…

    - А давайте, сыграем, - предложила Ульянка. Она была самой младшей в этой троице, и все еще очень любила играть. - В наши фанты!

    - Хорошо, – согласились подружки.

    - Кто будет начинать? – спросила Аглая.

    - Пусть как всегда, решит наша считалочка, – сказала Вера, которая среди подружек была самой старшей. Она быстро прочитала «три девицы под окном пряли поздно вечерком» и кивнула Аглае: - Глаш, ты первая!

    В руках у Аглаи, которую подружки называли Глашей, появились три веточки вербы. Аглая выбрала одну из этих веточек, взмахнула ею и произнесла:

    - Силой этой ночи трижды заклинаю: тот, кто завтра первым сядет на эту скамейку, сдаст экзамен на «отлично»!

    С этими словами она бросила ветку через правое плечо. Ветка вербы покружила над деревьями и очутилась на скамеечке возле фонтана.

    - А если первым присядет тот, кто не сдает экзамены? – сказала Вера, глядя вниз.

    - Тогда пожелание перейдет к кому-нибудь из их близких, - сказала, подумав, Аглая. – Или просто добрых знакомых!

    - Да, а тот, кто присел на твою скамеечку, просто порадуется за других? – продолжала поддразнивать Вера. – Мило, Глашенька! Ты – молодец.

    - Пожалуйста, без иронии, - ответила Аглая, не обидевшись на Веру. – Интересно, что подаришь людям ты?

    - А вот что, - Вера выбрала веточку из двух оставшихся, взмахнула и торжественно произнесла:

    - Силой этой ночи заклинаю: кто завтра первым сядет на мою скамейку, тот избежит смертельной опасности!

    Как и Аглая, она бросила веточку через правое плечо. Верина ветка, описав красивую дугу, упала на скамейку возле входа в Парк.

    - Ой, не о том вы! Не о том… – Ульянке почему-то было очень весело; веселее, чем обычно. Глядя на нее, Вера и Аглаей тоже прыснули со смеху. Но Вера все же приняла серьезный вид и строго сказала:

    - Твоя очередь, Рыжулька! Итак, кто завтра первым сядет на твою скамейку, тот?..

    - Тот влюбится, – шепнула Ульянка и, взяв у Аглаи оставшуюся веточку, подбросила свой «фант» высоко-высоко. Ветка задержалась в густом облачке, словно кто-то ее там поймал, а затем плавно опустилась на дальнюю лавочку возле изваяний трех Граций.

    - Эх, Улька-Рыжулька! – с легкой досадой воскликнула Вера. – Ты опять все перепутала!

    - Что, что я сделала не так? – удивилась Ульянка.

    - Через правое плечо надо кидать, - Аглая потрепала младшенькую ведьму по рыжим кудрям. - Не через левое.

    - Да? И что же теперь будет? – Ульянка хихикнула. – Может другую веточку бросить? Глаш, у тебя есть еще?

    - Сейчас, - Аглая попыталась наведьмить еще одну веточку для младшенькой, но почувствовала, как кто-то невидимый крепко дал ей по рукам. – Не получается!

    - Тогда я эту веточку сейчас найду и перезагадаю, – Ульянка посмотрела вниз, на тревожно зашумевшие деревья.

    - По нашим Правилам этого делать нельзя, - ответила Вера. – И потом, ты просто не успеешь! Праздник-то вот-вот наступит.

    - Ну и ладно, - беззаботно сказала Ульянка. - Может, обойдется!

    - Может быть…

    - Девчонки, разлетаемся, – поторопила их Аглая. – А то опять пешком придется добираться!

    - Мама! Быстро!! По домам!!!

    Три озорницы взмыли ввысь, к бледнеющему небу, и скрылись в предрассветных облаках, а заговоренные подружками веточки вербы остались в парке. Кому-то эти веточки сулили верную удачу на экзамене, кому-то – спасение от надвигавшейся беды, а кому-то – то самое знакомство, которое наведьмила рыжая Ульянка.
    Прикріплення: 8396013.jpg(39Kb)
     
    Дитячий світ » Сучасна зарубіжна література » Проза » Мария Лынёва (Россия)
    Сторінка 2 з 6«123456»
    Пошук: